Книга Репликация, страница 122 – Наташа Эвс

Я уговорил Мию покинуть Серый Город, но сердце мое осталось не спокойно. Переживания Мии полностью передались мне. Они были чудовищными. Это как черная пропасть, в которую ты очень медленно падаешь. А в самой глубине этой черноты находится смерть. И Мия живет в этом чувстве ежедневно.

Она однозначно сильнее меня. Она та, про кого говорила Локка: среди нас есть сильнее меня. И это точно она. Мия.

Работа в Сером Городе отнимала у меня практически все время. Меня повысили в должности. Наверное, за беспрекословное подчинение. Как лучшего раба. Теперь у меня был допуск к закрытым секторам и отделам. В том числе и медицинским. Поэтому однажды я повез коробку для лаборатории в закрытый корпус. И чтобы проходить через посты, мне дали кодовый ключ, который открывает двери в отделы с соответствующим допуском. Я привез коробку в один из секторов и с помощью кода прошел в нужный закрытый отсек. На пропускной точке коробку забрали, и я отправился обратно, но повернул не в том месте и попал в другой отсек. Длинный коридор и множество дверей казались издевкой. Хотелось поскорее выбраться, и когда я наконец увидел открытую дверь, поспешил туда. Но я ошибся. Вместо выхода меня встретила лабораторная комната с одной кроватью в центре, на которой лежал Серафим. Я замер, глядя на неподвижного друга и пытаясь понять, жив ли он вообще.

Серафим лежал на спине с закрытыми глазами и выглядел очень истощенно. Видеть нашего богатыря в таком состоянии было странно. Я огляделся в поисках камер или дронов, но ничего не нашел и подошел к кровати.

— Серафим, — тихо позвал я. — Ты меня слышишь?

В ответ ничего не изменилось. От вида неподвижного друга мне стало нехорошо, я шагнул еще ближе и протянул руку, чтобы проверить температуру тела, но Серафим вдруг приоткрыл глаза.

От неожиданности я вздрогнул и выдохнул.

— Ты живой! Как ты меня напугал.

Взгляд Серафима был устремлен перед собой и казался стеклянным, как у человека в бессознательном состоянии.

— Брат, — повторил я, — ты слышишь?

Серафим по-прежнему не реагировал. Тогда я подошел к кровати и заглянул ему в глаза, содрогнувшись тому, что можно сотворить с человеком в условиях лабораторных опытов.

— Боже мой… Что с тобой сделали?

В этот момент я заметил, что Серафим шевелит губами, словно пытается что-то сказать, только было очевидно, что все движения даются ему с большим трудом. Я склонился ниже и прислушался, но разобрать ничего не получилось.

— Прости, друг, не могу понять. Попробуй еще раз.

В этот момент со стороны коридора послышались шаги и голоса, и я торопливо попросил:

— Пожалуйста, хоть что-нибудь. Мне нужно знать.

Шаги приближались, я нервничал и поглядывал в сторону двери, соображая, что делать, как вдруг услышал от Серафима едва различимое слово:

— Помоги…

Мой друг продолжал лежать неподвижно и смотреть в пустоту стеклянными глазами, но он слышал меня. Серафиму стоило больших усилий ответить. Ему словно сжали челюсти, лишая возможности говорить. Но он смог. Серафим всегда был самым стойким.

Продолжая стоять возле кровати, я был в полной готовности развернуть защиту, но голоса в коридоре стихли как и шаги. Постояв еще минуту, я склонился над Серафимом и шепнул:

— Мы вытащим тебя отсюда, обещаю. Только держись.