Книга Две стороны Александрины, страница 40 – Наташа Эвс

Я открыла свою тоску и стремление к этому миру, свою депрессию на моей стороне, которая меня душила последнее время, и проблему с беременностью.

— Знаешь, — сказал Саймон, — часто дети, от которых хотят избавиться внутриутробно, после рождения становятся опорой и единственной радостью. Это статистика. И матери спустя годы рассказывают, что очень рады, что не убили этого ребенка, потому что именно он становится ближе всех, и именно он становится чем-то важным в жизни. Еще немаловажно, что избавившись от нерожденного человека, мать рушит все дороги будущего, которые так или иначе должны были соединиться с другими людьми. То есть вред в миллиардной степени.

Опустив голову, я внутренне согласилась.

— Ваши слова имеют большую силу. Что-то вошло в меня сейчас, что-то важное и нужное на данном этапе жизни.

— Это просто к сведению, информация на больную тему. Все будет хорошо, правда?

Я кивнула и посмотрела на удивительного человека, который только словами, не переходя на личности, сумел перевернуть мою позицию в противоположную сторону.

После душевной беседы мы вернулись в холл на первом этаже, и Саймон передал меня, как он выразился, своему продолжению.

Нас встретили Ментор и Даниил.

— Храните ее как зеницу ока, — строго сказал Саймон, крепко сжав ладонями мои плечи. — Ошибки от вас не приму. Вы знаете.

— У меня для тебя сюрприз, — обратился ко мне Даниил.

— Какое совпадение! — улыбнулся Ментор. — И у меня сюрприз для нашей гостьи. — Но увидев взгляд Даниила, блондин тут же уточнил: — Только он будет позже, сейчас позвольте откланяться.

Оставшись одни, мы отправились гулять по территории сообщества. Дорога, по которой мы шли, была незнакома, она вела куда-то вдаль, через пышные заросли алого шиповника, затем тянулась сквозь чудесный фруктовый сад, далее нас встретили поля с пушистыми колосьями ковыля. Когда мы очутились в бескрайнем поле, солнце уже совершенно ушло, уступив место ночи, и картина, что я увидела, была потрясающая: безграничное пространство, которое поделили два цвета: песочная полоса густого ковыльного поля и черно-синяя полоса беззвездного ночного небосвода.

— Какая красота, — прошептала я.

— Пойдем дальше, там еще есть на что посмотреть, — позвал Даниил.

Мы пошли через поле пушистого облака ковыля, я мимоходом гладила его верхушки рукой и восторженно озиралась вокруг. Абсолютно черный небосвод, казалось, он настолько низко, что вот, потянись и достанешь до него, в то же время была видна целая бездна над головой.

Через время Даниил остановил меня, придержав за локоть, со словами:

— Вот здесь осторожно. Подходи понемногу.

Я сделала несколько шагов и увидела, что впереди больше нет опоры, там поверхность обрывалась вниз, словно это был край земли. Тот самый край земли! Так вот где он находится.

Осталось опуститься на кромку обрыва и свесить ноги. Перед нами простиралось черное пространство, которое заполняло собой все вокруг в поле видимости.

— Что это за место? — восхищенно спросила я. — Это сон? Разве бывает что-то подобное?

— Это начало моего сюрприза, — улыбнулся Даниил. — Думал, тебе понравится.

— Я такое даже представить не смогла бы.

— Теперь вытяни руки вверх и хлопни в ладоши. Просто подними и хлопни. Смотри вверх.

Оглядев темный океан пространства, я подняла руки и хлопнула. В эту секунду в черной бездне зажглись звезды, миллиарды сверкающих бриллиантовых россыпей загорелись по моему хлопку. У меня даже перехватило дыхание от такого великолепия. Задрав голову, я так и сидела с поднятыми руками, пораженная зрелищем. Словно боясь помешать, Даниил осторожно опустил мои руки, не выпуская из своих ладоней. Вдруг звездное пространство стало сворачиваться в спираль, затем, достигнув вида точки, начало разворот в обратную сторону. Когда небесное полотно приняло свою прежнюю форму, по нему полетели цветные кометные хвосты, они хаотично разбрызгивали радужные разводы, превращая звездное пространство в необыкновенной красоты художественную картину.