Книга Две стороны Александрины, страница 148 – Наташа Эвс

На самом деле, сеанс Агаты положил начало всей истории, потому что примененный артефакт позволил древнему злу почувствовать, что у них есть выход в наш мир. Последующие инициации позволили иметь власть над новым членом сообщества, настоящее имя которому «Саймон, Ментор и Даниил» или «Смерть, Морок и Депрессия», а не свет, мир и добро. Их цель — перевести верховного на нашу сторону, чего они и добиваются через инициацию обещанной Агатой дочери. Скорее, темные собирались сделать это раньше, в подобной ситуации, когда беременная Агата была с ними, но, осознав свою роковую ошибку, она совершила подмену жертвы, взамен дочери отдала себя, что ни есть выход, а самоубийство, которое тяжкий грех. Теперь очередь Александрины, и половину успеха тьма уже имеет.

Должен сказать, — добавил старый клирик, — эти трое каверкают Создателя. От них исходит подмена всего: отношений, образов, понятий. Так работает враг рода человеческого. И таким образом со своей армией он заполучает души сбитых с толку людей, мороча их. Всегда начинает с правды, которую подносит человеку, тот ее принимает, это же правда, затем идет примесь лжи, совсем капля, и человек ее не видит, за каплей следует все больше примеси неправды, и в конце концов наступает момент, когда вся правда вытеснена, но человек заморочен и уверен, что по-прежнему имеет правду.

— Принцип нейролингвистического программирования, — заметил Костя.

— Да, — согласился отец Адриан. — И жертва Агаты, вероятно, остановила бы эту ситуацию, не увлекись Саша тем же самым. Ошибка произошла на вызове духов. Снова та же книга, та же стена, те же заклинания. Переход обнажился, что послужило спусковым механизмом для древних, тьме открыли двери и пригласили войти. Только страх, который есть в нас во благо, заставил прервать этот страшный процесс. Но прерванный — значит не доведенный до конца, попросту открытый. Его необходимо либо завершить, либо закрыть специальным ритуалом.

— Последнее мы и попытаемся сделать, — сказал Тоши Кимура.

— Как это тяжело, — прошептала я. — Какая ноша для одного человека, как же ее вынести…

— Возложи печаль свою на Бога, — отозвался отец Адриан, качая головой. — То, что ты сейчас с нами, очень радует, потому что проблески сознания в тебе будут все короче, ты ведь понимаешь.

Я кивнула, поглядывая на руку седого клирика, которой он непрестанно перебирал длинные четки.

— Да, это мне известно.

— Ты ведь хочешь избавиться от такой ноши? — спросил старец, пронзительно глянув из-под массивного капюшона.

— А что, может быть другое желание?

— Может. Поэтому спрашиваю твое согласие. Против воли…

— Не идет даже Бог, — закончила я фразу. — Знаю.

— Без согласия будет сложно всем. — Отец Адриан перекинул свисающую петлю четок и продолжил: — Бывают состояния, когда человек не желает меняться, он даже охраняет свое внутреннее существо. Но в нашем случае должно получиться, с Божией помощью. В нужное время попробуем, хорошо?

— Согласна, давайте попробуем.

Мы простились, и учитель повез гостя обратно, а я пошла на кухню заварить чай и заметила Константина, вошедшего следом.

— Можно с тобой? — спросил он, указывая на стул у барной стойки.

Улыбнувшись, я поставила на стол вторую кружку.

— Конечно, разделишь со мной чайную трапезу.