Книга Две стороны Александрины, страница 130 – Наташа Эвс

— Душевные раны тяжелы, — глухо отозвался он. — Мне жаль, что они мучают тебя.

— Особенно, когда ты чувствуешь себя одиноко. Тебя когда-то мучили душевные раны?

— Мне знакомы эти чувства.

— Это в прошлом?

Костя помолчал и тихо ответил:

— К сожалению, это сопровождение моей жизни.

— Так ведь тяжело жить. Как жаль, что я не могу быть твоим другом, чтобы разделить такие моменты.

— Саша, ты уже мой друг. — Константин с несвойственной ему нежностью оглядел мое лицо.

— Тогда я хочу разделить твои душевные раны. Тебе осталось только впустить меня в свою жизнь.

Мы стояли и смотрели друг другу в глаза, позабыв, что находимся на кладбище.

— Поехали, — вдруг сказал Константин и потянул меня за руку.

Через пару минут мы мчались на машине в направлении нашего поселения. Я молчала и поглядывала на Костю, пытаясь угадать его настроение, которое, собственно, угадать всегда сложно.

Проехав мою улицу, автомобиль остановился на самом краю городка у серых металлических ворот большого одноэтажного дома. Константин вывел меня за руку и потащил внутрь.

— Что ты делаешь? — удивилась я, когда очутилась в просторном холле.

— Впускаю тебя в свою жизнь, — ответил он. — В этом доме когда-то жила счастливая семья Равинских. И мы думали, это навсегда.

Я растерянно огляделась, понимая, что сейчас Костя перешагивает через себя и ломает стену между нами.

— Можешь прогуляться, не стесняйся.

— Лучше покажи, что сам считаешь нужным.

Мы обошли почти все комнаты, кроме одной, которую Константин оставил напоследок.

— Это комната моей мамы, — объявил он, пропуская меня внутрь. — Здесь мама жила до замужества, а после комната осталась ее кабинетом.

— Какая красивая женщина! — восхитилась я, разглядывая фото в рамке на стене, где запечатлелась вся семья. — Твоя мама… Ты не похож на нее.

С фото смотрела тонкая улыбчивая блондинка, обнимающая юного сына Константина и приятного темноволосого мужчину.

— Да, я пошел в папину породу, — сухо произнес Костя. — По всем возможным параметрам. Если бы унаследовал мамины черты, тебе было бы легче со мной.

— Теперь мне практически знаком твой отец, — заметила я, разглядывая толстую затертую тетрадь, обмотанную кожаным ремешком. — А это похоже на личный дневник.

— Угадала. Мамин дневник. — Константин помолчал, грустно глядя на тетрадь. — Отсюда стали известны некоторые события, которые мама либо не успела рассказать, либо скрыла.

— Это может нам помочь?

— Никто не задается вопросом, откуда взялась книга, с которой начались беды. Между тем, это важная деталь, если хочешь победить врага — бей в голову. И желательно смертельно.

— Твоя мама знала что-то?

— Здесь написано, что Агата Барковская нашла книгу на археологических раскопках. Ты знала, что твоя мама входила в выездную группу?

— Нет, — я растерянно моргнула, — папа об этом не говорил.

— Это было до знакомства с Алексисом. И Агата скрыла факт находки, потому что книга на нее особенно подействовала, образовалась некая связь, которая позволила артефакту остаться необнародованным.

— Откуда твоя мама знала такие подробности?

— Она более тесно общалась с Агатой, чем все. Похоже, их сблизила страсть к потустороннему. Я сам изучил дневник не так давно, решил, что он может содержать важную информацию, и не ошибся. Познакомился с книгой поближе, начал переводить текст… — Константин задумчиво покачал головой. — Я держал ее в руках. Она действительно необычная, словно живая. Но ее необходимо уничтожить, не сейчас, а после завершения нашей операции. Думаю, я нашел в ней ответы на вопросы, хочу ими воспользоваться, только нужно четко представлять свои действия, иначе можно погибнуть.