Книга Обратники, страница 167 – Наташа Эвс

С тех пор, как отец освободил меня и маму от гнета Самаэля и закрыл переход, родители и помощник Тоши Кимура не смогли жить как раньше. Их взгляд изменился, и учитель нетрадиционных методик познания себя Тоши переоборудовал свой клуб «Возрождение» в центр службы спасения, куда пошли работать мои родители.

Мама, она была такой доброй… Всегда тянулась помогать людям, сколько я помнил ее. А отец очень любил маму. Я такой любви больше нигде не встречал. Константин был по-мужски сдержанным и очень сильным человеком, и физически, и духовно, но я также знал, что он тонко чувствует и улавливает любые изменения души человеческой. Мой отец невероятный. В нем одном соединилось столько граней, сколько хватит на несколько душ.

Они помогали людям. Центр спасения Тоши стал для родителей отдушиной, которая однажды забрала их у меня.

В тот день дежурная группа выехала на помощь людям, попавшим под снежные горные лавины. Синоптики предупреждали об опасности, но, спасая найденных людей, мама с отцом сами остались под завалом. Это потом уже их окоченевшие тела обнаружит пес-спасатель, а до этого момента я не отпускал надежду. Как и дедушка Алексис, отец мамы. У него было больное сердце, которое не выдержало трагической новости…

— Эй, парень, — раздался хриплый голос позади, после чего что-то твердое ткнулось в мою спину.

Я оглянулся и увидел грязного заросшего волосами бомжа, который протягивал пластиковую бутылку с прозрачной жидкостью.

— Выпей, — предложил незнакомец, продолжая трясти рукой. — Выпей, полегчает.

Я отпрянул, подозрительно оглядывая мужчину, но тот не переставал предлагать свою помощь, чем вызвал раздражение. Отмахнувшись, я развернулся спиной и снова почувствовал, как бомж ткнул бутылкой. Неприятный запах и настойчивость взбесили меня, движение эмбриона произошло так молниеносно, что я не понял, как отшвырнул незнакомца в сторону, ударив о ствол дерева.

Бомж застонал, схватившись за плечо, и сложился на траве, поджимая ноги.

Осознание возникло словно электрическая волна, я вскочил и, стараясь не наступать на могильные плиты, пробрался к пострадавшему.

— Простите меня… Простите, не знаю, как это получилось. Вы можете подняться?

Корчась, мужчина отрицательно покачал головой, обиженно поглядывая на меня.

— Хорошо, тогда я отвезу вас в больницу, сделаем снимки. — На мое предложение незнакомец протестующе замычал, пришлось добавить: — За мой счет, я все оплачу.

— Не надо. Сейчас отлежусь, — прохрипел бомж, жмурясь от солнца и почему-то улыбаясь.

От его поведения мне стало совсем стыдно.

— Извините, просто я не пью алкоголь.

— И я не пью, — согласился мужчина, потирая плечо.

— Что же вы предлагали мне выпить?

— Тебе ж плохо было… Воду и предлагал.

Я оторопел, оглянувшись на пластиковую бутылку, что отскочила в сторону.

— Воду? Я думал, там…

— Все так думают, — грустно улыбнулся бомж. — Что еще от меня можно ожидать?

Разговор с человеком, которого я стереотипно определил как опустившегося, просто раздавил меня. За что он пострадал? За то, что предложил помощь? За доброе намерение? Какое чудовищное обстоятельство… Я сын Константина Равинского чуть не убил человека за доброе ко мне отношение. И я еще называю себя человеком? Вот этот лохматый и грязный бомж и есть человек. Он достоин так называться, но не я.