Книга После развода. Люблю тебя, жена, страница 36 – Елена Безрукова

— Кто? Из дома?

— Нет, — ответила я первое, что пришло в голову. — Конечно, не дома. Костя, давай я тебе потом всё расскажу, хорошо? Нам надо закончить протокол.

— Интересный у вас протокол… — окинул мой сын взглядом стол. — С запеканкой и чаем.

Да, действительно, встреча выглядела очень даже неофициальной, но я не солгала: повод, по которому капитан полиции Виктор Смирнов находился в нашей квартире — протокол, который мы пока так и не начали даже заполнять, увлёкшись запеканкой и разговорами.

— Капитан пришёл, когда я ужинала, — повела я плечом. — Неудобно было не предложить.

— Ну-ну… — недоверчиво протянул Константин. — Папа знает об этой встрече протокольной?

— Нет, — ответила я. — Мы с папой… В ссоре сейчас.

— И поэтому ты решила, что тебе можно кормить запеканкой других мужчин?

— Молодой человек, — вышел вперёд Виктор и расправил плечи. — Вам не кажется, что вы переходите границы дозволенного? В чём вы обвиняете свою маму? И в каком тоне вы с ней говорите? Это непозволительно.

— Да что вы говорите! — скривил лицо Костя. — Это вы после запеканки стали её защитником или у вас было нечто большее, что в протокол не вошло?

— Не был бы ты пацаном совсем, получил бы уже в табло, — сказал тихо, но грозно Виктор, и если честно, отчасти я была с ним согласна — Костик вёл себя грубо и некрасиво, при этом будучи абсолютно неправым.

— И если бы ты не был при исполнении, да? — поддел Виктора мой сын.

— И это тоже.

— Костя! Как ты себя ведёшь? — возмутилась уже я.

— Я пошёл к себе. А вы тут дальше протоколируйтесь… Папе позвною и скажу.

— Да пожалуйста, — сказала я ему вслед. — Ничего дурного мы не сделали.

Виктор стоял на месте, сжав кулаки и тесно сцепив зубы. Он боролся с гневом.

— Вы… Прости, бога ради, — неловко посмотрела я на него. — Я прошу прощения за сына. Он…достаточно сложный мальчик. Наговорил вам всякого…

— Да меня это не трогает совершенно, — ответил Виктор, устало проводя по лицу рукой. — Он оскорбил при мне женщину. Свою мать. Не выношу такого поведения от мужчин… Неужто отец ему не разъяснил этого всего?

Мне было удивительно слушать, что капитана в первую очередь задели не те оскорбления, что были обращены лично к нему, а те, которые сын подарил мне.

Но с другой стороны, Костя — мой сын, и я не могу на него долго обижаться и злиться. Хотя поговорить с ним на эту тему всё-таки придётся, конечно. Он меня выставил в таком свете, показал свою невоспитанность и пробелы, которые должен был не допускать отец, но которого было слишком мало в жизни семьи, чтобы дать какое бы то ни было воспитание.

— Его отец много работал и мало был дома, — ответила я, глядя в пол.

— Понятно. Всё, как всегда… На детей у многих нет времени, не правда ли?

— Увы.

— Так вы сыну пока ничего не рассказали, Нина Алексеевна?

— Пока нет… Не решилась.

— Что ж… Это не моё дело, конечно, но… Стоит рассказать, потому что рано или поздно Константин обо всём узнает. Пусть тогда он узнает всю правду от вас, а не от посторонних людей в искажённом виде.

Виктор имел в виду моего мужа, который, естественно, вывернет всё так, что жертвой окажется он, а я — палач, толкнувший святого, несчастного мужчину, который ходил по воде, на измену. Будет лучше, если я сыну расскажу сначала всё с моей стороны — Виктор, безусловно тут прав. Но как решиться сказать сыну, что нашей семьи больше нет? Хоть он уже и взрослый у нас, всё равно я не знала, как я найду в себе силы и слова рассказать ему.