Книга Порочный ангел, страница 98 – Л. Дж. Шэн

— Господи, Найт. Чем английский тебя обидел, что ты так его коверкаешь? – Я отмахиваюсь от его прикосновения. – Как это ни досадно, папа утверждает, что они просто друзья.

— Может, он просит у мамы разрешения жить дальше? – Найт вскидывает брови, с надеждой оглядываясь через плечо на папу, который разговаривает с надгробием.

— Надеюсь, потому что папа, судя по всему, уже четыре года ни с кем не трахался.

— Уф. Забавные разговоры в последнее время ведутся в доме Коулов. – Найт поправляет авиаторы на переносице. – Что ж, это печально. – Он замолкает. – Не так печально, как твоя девственность, но тоже вроде того.

— Я не девственник. – Не знаю, почему так сержусь. Возможно, потому, что обычно выступаю зрелым, ответственным братом, хотя Найт старше.

— Точно. Талия. – Он щелкает пальцами. – Поддельная версия Бейли. Мейли. – Он посмеивается. – Уже порвал с ней?

— Типа того. – Я вдыхаю сквозь сжатые зубы, вновь гадая, о чем только думал, когда затевал все это притворство. Теперь Бейли думает, что ее ласкал пальцами парень, который состоит в отношениях. Я не желаю, чтобы любая ее версия считала меня отъявленным негодяем. – Позволь задать тебе вопрос. Как бывший наркоман… – начинаю я.

Найт перебивает.

— Как наркоман. Просто наркоман. Я всегда им буду. Держать все под контролем – ежедневная борьба. Я до сих пор, знаешь ли, каждую неделю хожу на встречи.

— Как наркоман, скажи, как я могу ей помочь. Как до нее достучаться. Она не хочет признаваться, что принимает обезболивающие. Но, должно быть, ест их горстями, потому что всегда не в себе.

— Так не пойдет. – Он сжимает мое плечо. – Ты не можешь заставить другого вылечиться. Сначала она должна дойти до дна, а потом вздремнуть там пару недель. В жизни не как в кино, где вдруг наступает момент прозрения – бум, и все в порядке. Ей еще есть что терять. А каков мой совет? Пусть принимает удары. Только ты не сдавайся. Поддержи, когда она сама будет готова, но не раньше. – Найт опускает подбородок, удерживая мой взгляд. – Я бы оказался в полной заднице, если бы Луна решила, что со мной слишком много возни, и ушла.

— Я никогда не сдамся, – говорю я. По-прежнему каждый день оставляю пустую коробку у дверей ее спальни. Неизменно. Надеюсь, она понимает, что это значит. В противном случае я просто выставляю себя чудаком, которого заводит картон. – Просто не могу допустить, чтобы она всего лишилась. Она так старалась. Я не смогу сидеть сложа руки и смотреть, как рушится ее мир. – Но есть и кое-что еще – эгоистичная потребность доказать самому себе, что я могу ее спасти, как она спасла меня.

— Хорошо. Ладно. Слушай. – Найт по-братски берет меня в шейный захват. – Как футбол? Все так же задаешь жару? Я рассчитываю, что ты попросишь меня стать твоим агентом, когда займешься им профессионально.

Я уже собираюсь ответить, что не стану заниматься профессионально, но, к счастью, меня отвлекают.

— Ну что, мальчики. Готовы перекусить? – Папа подходит к нам. У него покраснели глаза, но, судя по всему, разговор прошел хорошо. Единственное, чему меня научила мамина смерть, так это тому, что люди умирают, но любовь, которую к ним испытываешь, живет. И эта любовь – самое ценное воспоминание. Ценнее фотографий, видеозаписей или любого наследства.