Книга Пропасти улиц, страница 66 – Любовь Левшинова

Сил осмыслить, переварить момент не было. Вик потерялся в ощущениях. Кожа Штат была на ощупь такой же, как он представлял: мягкой, мозолистой на ладонях, но молочной и бархатной на спине и груди.

И наконец он касался ее сосков не в контексте отвратительной шутки и хмельного сознания девчонки, а заслуженно, в постели, когда она лежала под ним и не открывала глаз от наслаждения.

Пульс бился в висках. С ним такого прежде не было. Всех, с кем он спал, Вик хотел, выбирал, они были завидными для друзей покоренными добычами, но сейчас…

Вик провел ладонью по ее шее, спустился ниже, сжал идеальную, совершенную, небольшую грудь в ладонях и поперхнулся собственной слюной. Концентрированное ожидание без надежды на результат взрывалось в сознании салютами, яйца сводило от напряжения, желание топило его с головой без шанса на передышку.

Целовалась Штат фантастически. Лучше, чем он представлял. В районе сердца тянули истома, невысказанная боль и благодарность за ее непредсказуемость.

Казалось, момент не может стать лучше, но Штат приподнялась, запустила руку ему в треники и сжала прохладной ладошкой член. Вик зарычал.

Ничего из того, что он чувствовал раньше, никакой высококлассный отсос или гибкость очередной девушки не могли сравниться с этим моментом. Потому что под ним сейчас была именно она.

Штат распахнула глаза, и в них он увидел черноту самого космоса. В этот момент, стягивая с нее джинсы, хватая за округлое бедро и глядя в глаза, Вик понимал, что ничего лучше он уже не переживет.

Это – максимальная точка. Потому что в один момент Штат изменила все: после месяцев исступленного ожидания она разом признала и мужчину в нем, и его авторитет – голая, смотрела на него снизу вверх. Признавала власть. И отдавалась по собственному желанию.

Вик приспустил штаны, от каждого движения низ тела простреливала легкая судорога: он ничего и никогда так не хотел, как войти в нее.

Пробежался взглядом по родному лицу в опасении, но облегченно выдохнул. Во взгляде Штат не было смущения, настороженности или страха – в ее темных глазах горел только призыв.

Виктор облизал пальцы, провел по сухим складкам, судорожно выдохнул. Слюной смазал головку члена, дернулся, как от разряда тока. Наклонился к лицу Штат, прикусил ее за губу, нащупал угол входа.

И только сейчас вспомнил, осознал то, от чего практически потерял сознание. Не думал, что этот момент может стать лучше, но он стал.

Все, с кем он спал до этого, не были тихонями: девушки сами вешались на него, велись на харизму и статус, но эта… у Штат никого не было. До него. Он, Виктор, был не просто особенным для нее – он должен был стать первым.

Кончики пальцев закололо, ступни ног похолодели, он больше не мог ждать и медленно вошел в нее. Узкую, только для него.

Долбаная Штат переиграла его. Игнорировала, язвила, но в один момент вскружила ему голову всем сразу. Она не просто признавала в нем мужчину. Она решила, что он будет у нее первым. Доверилась ему. Не кому-то еще.

Ей не было больно. Вик чувствовал, как тесно ему внутри, толкнулся еще раз. Если Штат и чувствовала дискомфорт, то была слишком опьянена моментом и лишь улыбалась. Вот почему пила: методично готовилась.

Она впилась ему в спину короткими ногтями, Вик толкнулся внутри еще раз, входя во вкус. Перед глазами плясали черные точки, как на грани обморока, сердце-прожектор светило ярче в сторону Штат.