Книга Пропасти улиц, страница 30 – Любовь Левшинова

— И?

Штат скривилась. Ей было плевать на измены, правило жизни – поддерживать друзей. Мораль читать Виктору она не собиралась. Но эти подробности… фу. И ревность была ни при чем, просто Вик умел быть мерзким.

— Можешь, когда пгиедем, пегед Настей мне сцену помочь газыграть? Ну, мол, мы долго были дгузьями, а тут поняли, что любим дгуг дгуга и бла-бла-бла? – Он умоляюще посмотрел на подругу. Штат в шоке слушала самый идиотский план расставания на свете. – Не хочу ей ничего объяснять, а тебя она знает и даже побаивается. Может, даже благословит нас, эту истогию можно подать очень мило.

Штат отвернулась от друга. Невидящим взглядом уставилась перед собой. Ее будто холодной водой окатили.

— И когда эта Инна тебе написала? – Не зная, какие подобрать слова, Штат ляпнула первое, что вспомнила из рассказа.

— Будто в дгугой жизни. – Вик патетично возвел глаза к потолку. – Но на самом деле во втогник.

Нервный смешок застрял у Штат в зубах. Тепло из груди ушло, повеяло холодом. Чувство еще вчерашней влюбленности организм отторгал, как хренову донорскую почку.

Что это было?

Змея кусает не потому, что на нее наступили. А потому, что может укусить. Так и Виктор: бросал девушек не потому, что те изменяли, надоедали, трахали мозг. А потому, что мог это сделать.

Боже, он ведь еще просто мальчишка! У Штат открылись глаза: он ничего не знал о настоящей привязанности или ответственности. Был тем же ходячим набором гормонов, лишь юнцом!

Она влюбилась в обаяние маленького мальчика. Остальной образ достроила сама. Виктор не был благородным и сильным мужчиной. Иногда проявлял эти качества, как и все, а Штат просто чувства ударили в голову, и она начала замечать то, что хотела.

Розовые очки исказили облик парня. Даже то, что он с девушками по утрам не прощался, она принимала за твердые принципы, гордилась честностью друга! Он ничего им не обещал и сдерживал свое слово – не заискивал. Был искренним. Если расставался – причинял боль, но прямо говорил, как обстоят дела.

Но это лишь Штат, накачанная окситоцином, видела так. Реальность оказалась куда проще. Вик был молодым парнем, знающим о жизни ровно столько же, сколько и она! Он не был мудрее, взрослее или сильнее. Лишь четче попадал кулаками в лица, но внутренне… Штат была куда сильнее него. Слушая мерный стук колес поезда, она это осознала.

Понимание сути сковало холодом мозг. Штат постигла простую, важную истину: он ей не был нужен. Она выдохнула, за секунду построив воображаемый мир, где они вместе и новый статус их отношений ничего не рушит. И в этой конечной точке Штат не хотела быть с Виком. Дружить с ним – хоть до окончания жизни, но как мужчина… он ее на самом деле не привлекал.

Флер загадочности, ее тяга к человеческому теплу, романтике и Виктор в качестве запретного плода создали искаженный микс, похожий на влюбленность. И Штат думала только об этом. О том, что не может его получить, о том, что предает собственные принципы, о том, что это никогда не случится. И не примеряла фантазии на реальность.

А в реальности, если бы прямо сейчас, в электричке, Вик сказал, что безумно в нее влюблен и хочет быть вместе… Штат бы замешкалась и отказалась. Потому что она не хотела отношений с Виком. Она просто хотела отношений. Но не с ним. И никогда этого не захочет.