Книга Пропасти улиц, страница 141 – Любовь Левшинова

— Ты отвратителен. – Она шутливо пихнула парня в плечо.

Крис хмыкнул себе под нос, расплатился за покупки. Татум что-то говорила о бесполезности купонов на скидки, просроченной муке и Аль Пачино, но Крис почти не улавливал ее слов, только смотрел на улыбающуюся Дрейк и расслабленно молчал. Не зря кто-то сказал: если ты можешь заставить девушку смеяться, значит можешь делать с ней все что угодно.

Вертинский не знал ее отчества, где Дрейк родилась и ее знак зодиака. Они не говорили о таких вещах, незачем было: подобные мелочи никогда не определяли человека.

Зато Крис знал, что Тат научилась кататься на велосипеде в четыре года и очень этим гордилась. Знал, что у нее было два волнистых попугайчика: одного подарили ей на шестой день рождения, а другого в тот же день подарили сестре, потому что маленькая Ника долго плакала и обижалась. Татум очень раздражало то, что в этом мире многое получает тот, кто первый заплачет.

Знал о ее неоднозначном партаке на бедре и о том, что она сознательно носила разные носки. Знал, что Татум ест только помидоры черри, носит в сумке восемь ручек и любит цитировать фильмы конца девяностых.

Эти маленькие, незначительные детали теперь собирались в целостную картину. Крису нравилось полулежать за барным столом и наблюдать за тем, как Татум готовит на его кухне. Просто нравилось.

Он слишком устал, чтобы размышлять о том, что все это значит. Вертинский не хотел думать, насколько к ней привязался и почему после слов Ракова – «есть же человек, которого ты бы хотел увидеть после такого тяжелого месяца» – в сознании всплыло только имя Дрейк.

— Ты там точно ничего не спалишь? – Крис откусил кусок сочного яблока.

Похрустел шейными позвонками. Тат заставила его переодеться и сходить в душ, потому что «вода снимает усталость», понимаете ли. Но стало легче, Крис признавал.

— Обижаешь. – Татум со знанием дела кинула на сковородку мясо.

— Ты же обычно не готовишь. – Вертинский удивленно дернул бровью.

Он помнил, как она выставила его из дома без завтрака.

— Я же обычно не готовлю, – кивнула Тат, передразнивая парня.

— Тогда почему делаешь это сейчас?

Дрейк поджала губы: она не знала. Увидела измотанность в глазах Криса и захотела, чтобы он снова «ожил». Просто так, наверное.

— Потому что точно сделаю это лучше тебя, – победно отшутилась она, Крис картинно изумился.

— Что я слышу! – театрально всплеснул руками парень, подходя к Тат. – Ты в курсе, что если говоришь: «Мужчина не может готовить», – то это чистый сексизм? – добавил он красок в голос и подошел к Тат со спины почти вплотную.

Дрейк повернулась к Крису лицом, невозмутимо махнула в воздухе деревянной лопаткой.

— Слово «отсоси» – тоже, но тем не менее. – Она гордо вздернула подбородок, который Крис тут же схватил двумя пальцами, заставляя Дрейк смотреть ему в глаза.

Этот момент казался трепетным и странным: Крис внимательно смотрел на Тат, улыбаясь. Затем медленно притянул ее к себе и поцеловал.

Татум вдохнула так глубоко от неожиданности, что закружилась голова. Будто курила взатяжку и глотала дым. Поцелуй вышел таким необычным для них, неторопливым и томным. Коленки у Тат задрожали.

— Я сказала, что не буду с тобой сегодня спать. – Дрейк разорвала поцелуй.

Вздохнула судорожно, непонятно зачем сказав эти слова. Уперлась Крису ладонями в грудь, чувствуя себя приятно потерянной: не знала, что происходит, но не хотела, чтобы это заканчивалось. Деревянная лопатка упала на пол. Никто этого не заметил.