Книга Гордость и предупреждение, страница 126 – Любовь Левшинова

Зал был декорирован белыми, розовыми розами, те были расположены в шахматном порядке. Вертинский заметил – у сцены одна роза упала на пол, портя тот самый порядок, что создавала композиция. Для Дрейк важен порядок, верно?

— Ты из-за этого так нервничаешь? Брось, Дрейк, – выдохнул Крис.

Он думал, что случилось действительно нечто ужасное. Но Тат смотрела на него с таким отчаянием, что ему стало еще более тревожно. Вот о таких закидонах он говорил, чтоб ее. Долбаная психопатка.

Но из микрофона снова прозвучала просьба выйти на сцену приглашенного гостя, и Крис со вздохом поднялся со стула.

Направился к сцене, где его встретили бурными овациями. Он кивал по пути знакомым и незнакомым, улыбался. Поднимаясь по ступенькам, поднял с пола розу и поставил ее на место.

Вертинский не знал, зачем сделал это, но Дрейк выглядела по-настоящему взволнованной – он решил не подливать масла в огонь. Она была такой хрупкой.

Крис улыбнулся гостям со сцены и сел за рояль, расстегивая пуговицы пиджака.

Татум проморгалась, облегченно выдохнула – это было невыносимо.

Это появилось три года назад, когда Дрейк рассыпа́лась. Не на что было опереться, психика нашла выход: сосредотачивала внимание на незначительных вещах, дающих видимость надежности. Так, она всегда носила свое удачное кольцо. Обычную серебряную полоску, но магическая выдумка говорила в моменты стрессов, что все хорошо, кольцо на ней. Поэтому, потеряв его, Дрейк оставалась одна в океане неопределенности, без внутреннего стержня и опоры. Это равнялось концу света.

Со временем к кольцу добавились браслеты, счет ступенек и уборка в комнате только по определенным дням.

Ее проверяли – это не было расстройством. В хорошие периоды Тат забывала об обсессиях. Но в последнее время стресса стало слишком много.

То, что сделал Крис, – действительно было важно.

Татум еще раз выдохнула, выпила залпом мартини, из которого Вертинский методично стащил оливки. Встала, подошла ближе к сцене, потому что – рояль?..

Крис подхватил ритм, который создавали барабанщики и трубач, – вступил со своей мелодией, мягко импровизируя.

Дрейк смотрела на него как завороженная – он играл джаз и был великолепен. Пальцы Криса с такой легкостью порхали над клавишами, что Дрейк стало не по себе: он казался ей резким и в меру жестоким, остроумным и таким вредным, но она никогда не видела его таким… свободным?

Крис растворился в моменте, ни от чего не бежал – жил, чувствуя каждый звук, каждую ноту, каждый удар барабанной палочки. У Дрейк захватило дух.

В животе, на кончиках пальцев покалывало – казалось, на сегодняшний вечер она нашла недостающий элемент пазла для счастья.

Крис наклонился корпусом к роялю, нажимая на педали. Повернулся к залу, подмигнул. Послышались восхищенные вздохи женской половины присутствующих, Дрейк улыбнулась. Ей было легко.

Ей было легко с Крисом – вот что она поняла. Она не носила с ним маски не потому, что ей было безразлично его мнение. Разговаривала с ним часами напролет не от противного в прошлом, а потому, что ей с ним было легко. Осознание этого пришло неожиданно – сердце застучало быстрее, а потом… потом в груди что-то щелкнуло.

«Че-е-ерт».

Дрейк вдохнула побольше воздуха, сглотнула ком в горле, не понимая, что с ней творится. Он что, первый остроумный, интересный, умеющий играть на рояле парень?