Книга Голые души, страница 74 – Любовь Левшинова

— Не в том смысле. – Простые слова казались тяжелыми – знакомые буквы алфавита дребезжали объемными смыслами. – Я не могу быть… с тобой. Я с собой-то еще быть не могу. – Дрейк с иронией усмехнулась, ближе прижимаясь к Крису. Будто пыталась опровергнуть свои слова, но часть ее сердца действительно была не с ним. И даже не с ней – болталась где-то в космосе. – А ты такой яркий, харизматичный, умный… меня затягивает. – Она коротко хохотнула, как хирург, узнавший, что смертельно болен.

Ужас ситуации осознавала, но не боялась.

— Куда затягивает? – Крис выдохнул и не смог вдохнуть.

Вокруг Тат нарастала сфера недосказанности, как пузырь или купол, в котором Крис плавал, но жабры еще не отрастил, не разобравшись в химическом составе среды.

— В тебя. – Она улыбнулась, ладонями сжав его плечи.

Сама тонула в своем пузыре и держалась за него, как за буек на рубеже открытого океана. Крис не думал, что такое возможно: быть рядом с человеком и при этом так далеко. И дело не только в Татум – в них обоих.

Все это время он купался в Дрейк, как в оазисе, – в ее эмоциях. Остроумии, глубине, темных глазах. И не потрудился узнать, что делать, когда солнце начнет припекать. Миражи пустыни были непостоянны, природа – изменчива, а краев не видно. Его личный оазис иссох, и Вертинскому придется постараться, чтобы найти новый.

— В меня? – прошептал Крис, выдохнул на изломе. Он боялся остаться в дураках, придав большое значение словам, но Татум не страшилась это признать.

— В то, что между нами происходит, – пояснила она. – Это нечто теплое, страстное и интересное… – Она осеклась, недовольно цокнула на всякий случай. – Ты только не думай, что я говорю это, потому что напилась. – Нахмурившись, она посмотрела на Криса, но у него такая серьезность вызвала только улыбку. – Я говорю это, потому что хочу. – Тат произносила слова тихо, уверенно. – Просто я не могу допустить, чтобы меня затянуло. Уже допускала, и меня это разрушило, понимаешь? – У Криса на языке загорчило от миражей прошлого Дрейк, витающих вокруг них.

Вертинский очередной раз захлебнулся тем, как ярко чувствовались эмоции Дрейк, если она специально их не прятала. Он буквально дышал ими, как плотным морским воздухом.

— Ты не можешь стать моей опорой, Крис, – выдохнула Дрейк, сожалея о собственной слабости, – не сейчас. Я должна сама. – Ее голос дрогнул неизбежностью. Дрейк понимала, что обязана это сделать, даже если не хватит сил, даже если свалится без дыхания на полпути, – поворачивать назад было нельзя. Смертельно для ее души. – В противном случае всю жизнь буду гадать, мое это было решение или ты просто оказался единственным, кто подставил плечо. – Она коротко улыбнулась, повернув голову к парню.

Не винила его, не злилась. Возможно, даже любила. Но без слов говорила, что себя ей сейчас любить надо сильнее. Просто необходимо.

— Я должна точно знать, что я с тобой потому, что хочу этого, а не потому, что потерялась, а ты был единственным, кто посветил фонариком в темноте, понимаешь?

В глазах Дрейк засияли слезы сложного решения, но Крис кивнул. Он видел перед собой взгляд человека, который жертвует процентами своей боли во имя лучшего будущего. Такой взгляд был у Люка в тот вечер. Принятое тяжелое решение горело в нем, но Крис его не поддержал. Был эгоистом. Сглупил, испугался. Своей ошибки он не повторит.