Книга Голые души, страница 27 – Любовь Левшинова

Тат недовольно сквозь улыбку скривилась, отправляя в рот очередную порцию салата уже самостоятельно.

— Эгоизма тебе не занимать. – Дрейк закатила глаза и постаралась отстраниться хотя бы на несколько сантиметров, но Крис не позволил.

Тат нетерпеливо вздохнула, сдалась. У Криса под боком было тепло.

— Ну почему же? – Вертинский хохотнул. – Одолжу, если хочешь. – Краем глаза он заметил, как поворачивались головы учащихся в их сторону. Тат это, кажется, не волновало. – Почему одна тут сидишь? – Он наклонился к Дрейк. – Поддерживаешь репутацию загадочной Снежной королевы?

— Я слишком ленива, чтобы думать о репутации. – Татум скептично цокнула. – Психолог дал задание написать о том, что меня радует, – со вздохом пояснила она.

Будто чертовой домашки ей на учебе не хватало.

— И что тебя радует? – Вертинский наклонил голову.

Их губы были так близко друг к другу, когда Тат подняла взгляд на парня, будто оба ждали поцелуя… но они просто вели диалог.

— Твоя лучезарная улыбка, дорогой. – Дрейк патетично возвела глаза к небу.

— А не из очевидного?

Мерный гам столовой вновь разрезал яркий смех Татум. Она покачала головой, пряча улыбку, на несколько мгновений задумалась.

— Искусство. – Она уверенно кивнула, снова взглянув на парня. – Живопись, музыка. Даже в самый плохой день моя душа улыбается, когда глаза видят картины, – добавила Тат со слабой улыбкой.

Крис сглотнул. Казалось, Дрейк так близко, что кожей сможет почувствовать его колотящееся в груди сердце. Эта девчонка никак не укладывалась в его голове.

— Ты хотела стать художником?

— Нет, никогда, – отмахнулась она. – И музыкантом тоже. Я слишком бесталанная для этого. – Дрейк скептично усмехнулась.

Крис фыркнул.

— Категорично.

— Как есть. – Татум пожала плечами, будто давно смирилась с этой мыслью. – Но я умею видеть таланты других, это да. Сразу чувствую, от чего расцветает человек. – Она посмотрела куда-то сквозь Вертинского, роясь в воспоминаниях. – Когда внутри тебя много гнили, хорошее в людях видно ярче. – Тат скупо улыбнулась.

Крис нахмурился.

— Говоришь так, будто ты плохой человек. Даже то, что ты рассказала… каждый совершал ошибки. – Он недоверчиво хмыкнул, неосознанно рисуя узор на холодной ладошке Дрейк.

Татум подняла на него неожиданно взрослый взгляд и улыбнулась одними глазами.

— Я и есть плохой человек, Крис.

Она сказала это так легко, осознанно, что у Вертинского мурашки по спине поползли. Не было в словах Дрейк напускного пафоса или иронии – только кристальная правда, в которой она давно призналась сама себе. Крис говорил так же. Только он был косвенно причастен к инвалидности друга. И распространению наркотиков Славой. А Дрейк что?.. Целовалась под порошком с тремя парнями за вечеринку? Не смешите.

Только в голосе Татум, как и в ее «спасибо» над горячими панкейками, снова слышалось гораздо больше, чем она озвучивала. На секунду стало не по себе.

— Звучишь пугающе уверенно, – со смешком, настороженно протянул Крис, но в эту секунду во взгляд Дрейк снова вернулись привычные смешливые искры – от устрашающего чувства кристальной исповеди не осталось и следа.

Она закрыла тему.

— Как есть, – повторила Дрейк. – Я всегда мечтала открыть картинную галерею. – Тат откинулась на плечо Криса, вторя его задумчивым манипуляциям с ее ладонями. – Пространство, где могла бы давать талантливым людям возможность раскрыться.