Книга Голые души, страница 142 – Любовь Левшинова

Увидев из прихожей Марка в дверном проеме, Тат громко фыркнула и закатила глаза. Кивнула парню, достала из кармана пальто сигареты, кружку оставила на комоде, накинула на плечи пуховик, выходя на лестничную площадку.

Спустилась на первый этаж, вышла на каменное крыльцо. Огороженный двор позволял укрыться от любопытных глаз на улице.

Закурила, сложила руки на груди, выдохнула дым парню в лицо.

— Я так понимаю, намечается серьезный разговор? – спросила она с безобидной иронией.

Марк кивнул.

— Вроде того.

Парень криво усмехнулся. Надеялся только, что уйдет с крыльца дома Дрейк с целым носом.

Татум довольно улыбнулась. Ей нравился Марк, он был спокойным и рассудительным, верным, насколько она могла судить, и хорошим другом. Заявись на ее порог кто-то другой, она бы ощетинилась, но, даже несмотря на утреннюю ситуацию, в присутствии Сухорукова чувствовала себя спокойно.

— Я невоспитанно не приглашу тебя в дом, потому что мне плевать, что ты обо мне думаешь. – Дрейк с веселой усмешкой пожала плечами и плюхнулась на каменные ступени, кутаясь в пуховик.

Марк хмыкнул, покачал головой, сел рядом. На нем были плотная куртка и наверняка дико дорогие джинсы с ботинками. Крис говорил, что «в их кругу» всегда обращают внимание на обувь. Ее туфли с рынка за триста рублей, хоть и симпатичные, не прокатили бы.

Парень обернулся к Тат.

— Поэтому мне и показалось это странным. – Он чуть кивнул, обращая на себя внимание Дрейк.

— Что? – безучастно поинтересовалась Татум, переведя взгляд с деревьев на Сухорукова.

Сигарета тлела, мороз крепчал, внутри ждали Надя и вино.

— Ты сильная. – Марк пожал плечами и устремил взгляд вперед. – Тебя не волнует мнение окружающих, ты делаешь то, что хочешь.

Татум в непонимании выгнула бровь, гадая, к чему приведут философские рассуждения на крыльце в лютый мороз, но продолжила курить.

— В той или иной степени, – согласилась Дрейк, щелкая ногтем по фильтру, – или так работает самовнушение.

Она знала, что производит впечатление свободного от предрассудков человека, но не знала, является ли им на самом деле. Насколько ее независимость действительно являлась таковой и насколько была протестом в адрес общепринятых правил? Она просто была оппозицией. Это легко, когда «позиция» есть.

— Ты бы так просто не похерила то, что создала, – неожиданно произнес парень.

Тат удивленно вскинула брови, наклонила голову вбок, разглядывая Сухорукова.

— Что именно? – Она прищурилась.

— Вашу с Крисом связь, – уверенно произнес парень и внимательно посмотрел на Дрейк.

Татум небрежно фыркнула.

— Ты меня не знаешь.

— Не знаю, – спокойно согласился он. – Но мне кажется, ты не из тех, кто ищет легких путей, возвращаясь к бывшим. – Дрейк закатила глаза и наткнулась на проницательный взгляд парня.

Так не смотрят на людей, это неприлично – ей так говорили. Теперь Тат поняла почему.

Никому не хочется попадать под прицел такого взгляда, обнажая перед ним зеркало своей души. По иронии судьбы глаза у Дрейк были темными.

— Виктор мне не бывший. – Тат недовольно отмахнулась, затушив сигарету о подошву ботинка.

Достала вторую, с третьего раза подпалила. Марк пожал плечами, отводя взгляд.

— И тем не менее. Я видел вас с Крисом вчера.

— И? – У Тат в горле начинало першить раздражение.