Книга Голые души, страница 130 – Любовь Левшинова

Баржа кренилась влево. Соленая вода топила.

Как камикадзе, уверенно смотря на нее, он шел напролом без шанса на успех, но не хотел сдаваться. Эта уверенность заставила внутри Тат что-то дрогнуть. Слава улыбался. Будто за счет собственного успеха был готов отправить ее на дно. Стало неуютно.

У дверей лифта она обернулась на парня еще раз и окончательно потеряла внутреннее равновесие: она показала слабость, а Слава продолжал улыбаться.

Дрейк до боли сжала руку Криса, вжимаясь спиной в стену лифта. Казалось, легкие схлопнулись, не пропуская воздух внутрь, красочные интерьеры и огни превратились в пляшущие разноцветные точки перед глазами. В горле запершило, Татум подняла на Вертинского испуганный взгляд.

Ритм сердца начал сбоить, внутренности сжались от звоночка, говорящего, что они прибыли на первый этаж. Крис обеспокоенно взглянул на Дрейк, отводя ее в сторону диванов в холле, нахмурился: что заставило ее впасть в такую панику?

Татум в страхе озиралась по сторонам и хваталась за предплечья парня так отчаянно, будто он был единственным спасательным кругом в океане неопределенности, в котором она тонула.

Дрейк ощутила себя маленькой и беспомощной внутри вращающейся вселенной: она казалась себе голой, безоружной и медленной, а мир вокруг выглядел большим, зубастым и быстрым. Закружилась голова, Татум осела на диван против своей воли. Крис сел на колени рядом, на пол, заглядывая Тат в глаза.

— Все хорошо, дыши. – Он держал ее лицо в своих ладонях и говорил вкрадчиво, уверенно. Недавно загуглил: нужно просто дышать и заземляться. – Вдох-выдох. Смотри на меня и дыши. – Взгляд Дрейк наконец сфокусировался на нем, она слабо кивнула, сдерживая дрожь в губах. – Давай, Тат, три запаха, которые сейчас чувствуешь, – назови их, – медленно проговорил Вертинский, кивая, как ребенку.

Дрейк судорожно выдохнула, по щеке скатилась слеза.

— Кожа обивки дивана, – она сглотнула, выдохнула, прикрыла глаза, – твой одеколон и воск. – Голос ее надломился и осип, но Крис снова кивнул.

— Хорошо. Не забывай глубоко дышать – вдох-выдох. – Татум открыла глаза, и слезы хлынули новым потоком: сквозь растворяющийся страх в ней закипали невиданная благодарность и трепет к Крису. Этот момент был дороже всех цветов, открытых дверей и уикендов. Искренняя, теплая, неосуждающая поддержка. – Теперь назови две вещи, которые можешь потрогать.

— Твои волосы. – Тат провела пальцами по затылку парня, сосредотачиваясь на своих ощущениях. Мягкие пряди волос под ладонью соленым прибоем смывали панику. – Ткань пиджака. – Второй рукой она коснулась гладкого лацкана.

— Отлично, ты молодец, дыши. – У Вертинского начала кружиться голова от глубоких вдохов, что он делал синхронно с Дрейк, но он не обращал на это внимания: ему важно было снова увидеть ее трезвый взгляд. – И назови одну вещь, которую ты можешь попробовать на вкус.

Татум замерла, задерживая дыхание. Баржа качалась на волнах, баланс восстанавливался.

Посмотрела в кофейные радужки парня, притянула за затылок к себе. На вопрос не стала отвечать – поцеловала отчаянно и благодарно. Отстранившись – успокоилась. Кивнула Крису.

— Все хорошо.

— Хорошо, – с улыбкой сказал парень. – Пойдем в машину. – Он взял Дрейк под руку, накинул ей на плечи пальто. Бережно усадил на пассажирское сиденье, поправил подол платья. – Две минуты. – Крис взял ее за руку. – Только попрощаюсь с отцом.