Книга Голые души, страница 115 – Любовь Левшинова

Уже когда они были у двери, профессор очнулась от шока и остановила парочку строгим тоном:

— Молодой человек, вы серьезно? – Она уперла руки в бока, чтобы казаться более устрашающей, но это мало помогало с ее ростом в сто пятьдесят сантиметров.

— Что, по-вашему, из того, что я сказал, звучало несерьезно? – Вертинский был невозмутим и, не дождавшись реакции профессора, потянул Дрейк за дверь.

Они оказались одни в пустом коридоре, Татум распирало изнутри чувство щекочущей радости: она хотела расплакаться от счастья.

Когда, стоя у двери аудитории, они смотрели друг другу в глаза, а Дрейк была готова расхохотаться от абсурдности ситуации и выдать их обоих с потрохами, Крис просто ее поцеловал.

Вжал Татум в дверь той самой аудитории, в которой был слышен глухой стук ее тела о деревянную поверхность, и целовал так, будто ее губы были для него кислородом.

У Дрейк в глазах заплясали звезды, ноги неконтролируемо подкосились, а из груди вырвалось хныканье. Она утробно рыкнула от того, как ей было хорошо.

Весь мир Дрейк в тот момент сузился до холодной древесины за спиной и горячего парня, который забрал ее сердце. В тот момент Тат его любила и ненавидела, потому что знала: это переломный момент. Хребет Тат подожгли и опустили в кислоту, а в животе появлялись, о нет, не бабочки – один за другим атомные взрывы.

Крис оторвался от девчонки и, запыхавшись, глядя в глаза, сказал:

— Прости, не удержался.

Дрейк совсем не понимала, откуда в нем столько смелости, с которой он открывает свою душу. С самого начала подготовки к открытию галереи Крис вовсе не скрывал, что Татум ему нравится. Сейчас и вовсе будто гордился этим. И эта честность, без всяких интриг и запутанных игр, подкупала.

Они выбежали из здания, по-ребячески смеясь и подпрыгивая. Татум подумала, что такой счастливой себя не чувствовала даже в детстве. Крис накупил кучу еды в «Бургер Кинге» и привез Дрейк в Пулковскую обсерваторию.

Сейчас ее сердце, даже если и было раздроблено прошлым, трепетало от нежности: все его части, каждый осколок и каждая крошка.

Пройдя несколько коридоров, они устроились на ступеньках большого кабинета, в котором через несколько минут включился фильм, проецировавшийся на сводчатый потолок.

Это был фильм про звездное небо, и это было потрясающе. Они будто находились одни во вселенной, в буквальном смысле. У Татум сердце выпрыгивало из груди от волшебства, происходившего вокруг.

— И что сподвигло тебя устроить такое «банальное» свидание, а, Вертинский? – Они ели наггетсы и смотрели на галактики. Тат все еще не верила в происходящее.

А Крис широко улыбался.

— Ну, я подумал: что может быть прекраснее, чем еда и звезды? Очевидно, что только ты. Так что я решил взорвать себе мозг этим комбо. – Он говорил это так просто и открыто, что Дрейк оставалось только смущаться и краснеть.

Он облизнул губы и посмотрел на Татум с прищуром, улыбаясь, отчего вокруг глаз у него появились лучистые морщинки.

Татум не могла поверить в это полностью, так как не могла поверить, что достойна. Она все рушит, как можно ее любить?

С того момента несколько недель кряду, до самого Нового года, они расставались, только чтобы уйти домой и поспать, но просыпались оба до будильника от предвкушения предстоящей встречи.