Книга Там, где мы настоящие, страница 63 – Инма Рубиалес

Я сглатываю. Внезапно во рту становится очень сухо. Мы с ней обмениваемся взглядами, прежде чем я заставляю себя наконец сдвинуться с места. Глажу крышку сундучка, затем открываю его и вижу фотографии. Их около десяти, половина из них – полароидные снимки. Видно, что они старые: бумага пожелтела. Беру первую, чтобы рассмотреть. Это групповая фотография, сделанная ночью на какой-то смотровой площадке. На ней шесть человек моего возраста, обнимаются и улыбаются в камеру.

— Это вы с Джоном? – спрашиваю я у Ханны.

Та кивает и указывает на женщину между ними. Она выглядит такой счастливой, что, кажется, своим присутствием освещает всю фотографию.

— Это твоя мама.

У меня вырывается удивленный смешок. Я шмыгаю носом, даже не заметив, когда начала плакать. Вытираю слезы, катящиеся по щекам.

— Я действительно похожа на нее.

— Вы как две капли воды, – подтверждает Ханна с грустной улыбкой.

У мамы волосы короче, чем у меня, но я унаследовала ее круглое лицо, форму носа и глаз. Одно только понимание того, что Ханна не ошибалась, говоря о нашем сходстве, наполняет мою грудь теплом. Пока я рассматриваю остальные фотографии, та пустота, что ощущалась годами, начинает понемногу заполняться. Размытый образ матери в моей памяти становится все четче и четче. Особенно я всматриваюсь в снимок, где она одна, в белом платье, с цветочным венком, хохочет, кружась с раскинутыми в стороны руками. Ханна, должно быть, понимает, как мне будет трудно с ней расстаться, потому что говорит:

— Можешь оставить ее себе, если хочешь. – Когда я смотрю на Ханну, я вижу, что в ее глазах тоже стоят слезы. – Мы устроили ей сюрприз-вечеринку за несколько дней до ее свадьбы с твоим отцом. Я сделала этот снимок, когда мы возвращались домой.

Я киваю и снова смотрю на фотографию, переполненная благодарностью. Интересно, понимает ли Ханна, насколько это для меня важно; что всю свою жизнь я жаждала иметь воспоминания о маме, и это первый раз, когда кто-то предложил поделиться со мной своими.

Судя по ее взгляду, она понимает.

— Спасибо, – искренне говорю я.

Как раз в эту секунду из коридора доносится голос Нико. Он что-то громко орет по-фински, и от его криков мы с Ханной вздрагиваем. Магия мгновения внезапно рассеивается. Затем мы обе начинаем глупо смеяться. Мы только что пережили очень эмоциональный момент, находясь посреди хаоса и шума. Пытаясь прийти в себя, вытираем слезы.

— Была еще одна вещь, которую я хотела тебе отдать, – говорит Ханна. Она запускает руку в сундучок и достает тяжелый, хоть и небольшой черный чехол. – Я купила это для твоей мамы вскоре после вашего отъезда. Это должен был быть мой запоздалый рождественский подарок. Я надеялась подарить его, когда мы снова увидимся, но… – Она останавливается на полуслове. Я знаю конец, и он разбивает мне сердце. Должно быть, мама умерла прежде, чем Ханна успела это сделать. – Ей бы хотелось, чтобы он достался тебе.

Я догадываюсь, что в чехле, еще до того, как открываю его.

Когда я это делаю и вижу верхнюю крышку зеркального фотоаппарата, инстинктивно отступаю на шаг.

— Я не могу это принять.

— Он просто собирал пыль в кладовке. Я уверена, что, как бы ты им ни распорядилась, ты найдешь ему лучшее применение, – заверяет Ханна меня. – Давай, опробуй его. Он новый, но прошло много лет. Не знаю, работает ли еще. И есть ли в нем заряд.