Книга Там, где мы настоящие, страница 229 – Инма Рубиалес

— Такси вот-вот будет здесь.

В глазах Коннора – боль.

— Мы можем подождать, – не отступает он.

Я направляюсь к дороге:

— Мне нужно ехать.

— Мэйв… – Он идет следом.

— Я должна узнать, что с папой.

— Ты точно уверена? – Он хватает меня за запястье, останавливая.

Я настолько оглушена, что не сразу понимаю смысл его слов. А потом вижу выражение его лица, и до меня доходит, что он имеет в виду.

И вот тут меня окончательно накрывает.

Я вырываюсь и отступаю назад, глотая слезы.

— Не смей даже говорить такое, – выдавливаю я сквозь боль. Грудь сдавило так, что мне тяжело дышать.

Коннор медленно качает головой, не отводя от меня взгляда.

— Ты же не знаешь наверняка, правду ли говорит Бренна, – шепчет он.

— Папа бы никогда мне не солгал.

— Ты не можешь быть уверена.

— Как у тебя язык поворачивается такое говорить? – всхлипываю я. Весь мир плывет перед глазами. Коннор, похоже, понимает, что переступил черту, что я на грани срыва, но уже слишком поздно. – Мой отец, возможно, сейчас при смерти в больнице, а ты намекаешь, что он мне солгал?

— Ты же понимаешь, я не это имел в виду, – осторожно произносит он. – Я просто пытаюсь тебя защитить.

— Мне нужно ехать, – повторяю я. Нельзя терять ни секунды – если вдруг опоздаю на рейс, неизвестно, сколько придется ждать следующего. И будут ли вообще свободные места.

— Давай дождемся родителей. Купим билеты. И я отвезу тебя в аэропорт.

Я мотаю головой, не в силах сдержать рыдания:

— У меня уже есть билеты.

На его лице появляется растерянность.

— Что?

— Папа купил. Он хотел, чтобы я вернулась домой. Поэтому и прислал Майка. Наверное, билеты у него. – Слезы застилают глаза. – Я не могу ждать. – Сердце разрывается оттого, что приходится уезжать вот так, не попрощавшись, но выбора нет.

Но Коннор уже не слушает. Он хмурится, словно пытаясь осмыслить что-то из нашего разговора, и спрашивает – в его глазах смесь растерянности и боли:

— Так ты собиралась уехать?

До меня не сразу доходит, что я только что сказала.

— Нет, – торопливо отвечаю я. – Я не…

— Ты собиралась уехать и даже не сказала мне.

В его голосе, в его взгляде – боль предательства. Он смотрит на меня так, словно только что обнаружил нож в спине.

— Я не могу сейчас это обсуждать. – Не когда сердце вот-вот разорвется. Не когда в голове только одно – папа. Я снова направляюсь к дороге.

Коннор бросает мне вслед:

— Ты даешь ему именно то, чего он добивается. Чтобы ты вернулась домой. Чтобы снова оказалась там.

Я замираю.

Черт возьми, я не хочу уезжать.

Не хочу уезжать вот так.

— Он попал в аварию. Ты не слышал голос Бренны во время звонка, а я слышала. Это не ложь. – Я оборачиваюсь к нему, безмолвно умоляя понять. – Это никак не связано с тем, что папа хотел моего возвращения. Прости, что не сказала, но…

— Я просто не хочу, чтобы ты принимала решения сгоряча.

— Полететь в Майами, чтобы убедиться, что с ним все в порядке, – это не решение сгоряча! – срываюсь я. Я уже не справляюсь. Слезы все льются и льются. Сил больше нет. – Может, ты считаешь, что он этого не заслуживает, но мне все равно. Он мой отец.

— Я не говорил, что он этого не заслуживает, Мэйв.

— Но ты так думаешь, – не отступаю я. – Думаешь, что после стольких лет натянутых отношений он не заслуживает, чтобы я летела к нему через полмира. Думаешь, я могу просто вычеркнуть его из жизни и не вздрогнуть, когда Бренна звонит с такой новостью. Думаешь, что я могу остаться здесь с чистой совестью, даже подозревая обман. Ты так думаешь, потому что у тебя прекрасная семья, где тебе всегда давали заслуженную любовь и тебя никогда не ставили перед таким выбором. И я рада за тебя, Коннор. Правда рада, что тебе так повезло. Мне – нет. Но он все равно мой отец. Пусть наши отношения не сложились, он остается моим отцом. Тебе этого не понять – ты везунчик. – Мой голос срывается. – Если я потеряю его, у меня больше никого не останется.