Книга Там, где мы настоящие, страница 137 – Инма Рубиалес

Я взрываюсь.

Вот и все.

Откидываю голову назад, закрыв глаза, дыхание сбивается. Силы покидают меня. И в этот момент я думаю о том, что не помню, когда в последний раз испытывала это – так интенсивно, чувствуя себя такой желанной, такой ценной, – и как печально, что так получилось. Коннор медленно целует мою грудь и поднимается к ключице, к шее, к подбородку. Теперь его прикосновения более нежные. В машине стоит тишина.

Когда я открываю глаза, он склоняется надо мной, опираясь локтем на сиденье. Осторожно Коннор убирает волосы с моего лба.

— Как ты? – говорит тихо, словно боясь разрушить волшебство момента.

— Хочешь честно?

— Давай, добей меня.

«Кажется, я влюбляюсь в тебя».

— Мне понравилось. Очень.

— Мне тоже. – Он целует меня в плечо.

Его губы снова находят мои. Я обнимаю его, не желая отпускать. Теперь наш поцелуй неторопливый, нежный. Глажу его щеку и постепенно приподнимаюсь, заставляя отклониться назад.

— Мэйв… – предупреждает он.

— Теперь моя очередь.

Я не останавливаюсь, пока он полностью не садится. Встав на колени, снова оказываюсь на нем. В этом положении я чувствую его тело под своим и то, как на него повлияли недавние события. Мои ласки скользят по его животу. Мышцы напрягаются под моими пальцами.

Коннор сглатывает:

— Нам не обязательно это делать, если не хочешь.

— Кто сказал, что я не хочу?

Я не чувствую никакой обязанности. Совсем. Мне просто хочется этого. Хочется видеть, как он получает удовольствие. Коннор кладет руки мне на талию. В этом положении наши бедра снова соприкасаются, и он впивается пальцами в кожу. Я уже тянусь к его ремню, когда вдруг что-то начинает вибрировать между нами.

В буквальном смысле.

И довольно сильно.

Я вздрагиваю.

— Это мой телефон, – объясняет он. В голосе слышится смех, хотя он все еще явно возбужден.

— Я бы забеспокоилась, если бы это было что-то другое.

Он тихо смеется, и я приподнимаюсь, чтобы он достал телефон из кармана.

— Кто звонит?

— Маркус. Наверняка гулял с Федриком и остальными. Вероятно, звонит рассказать какую-то ерунду. – Свободной рукой он поглаживает мою спину, спускаясь все ниже. – Можно не отвечать.

— Нет, ты обязательно ответишь, – со смехом заявляю я.

— Две минуты – и все.

— Какой ты нетерпеливый.

— У меня есть дела поинтереснее.

— Он спросит, удалось ли тебе со мной переспать?

— Может быть. Но ты этого не узнаешь.

Я отодвигаюсь, и он бросает на меня веселый взгляд, прежде чем ответить на звонок на финском.

— Ненавижу тебя, – тихо говорю я.

Его пальцы продолжают скользить по моему позвоночнику. Решаю, что можно еще немного поиграть, и целую его в подбородок, возле уха, в изгиб шеи. Коннор оставляет руку на талии и сжимает чуть сильнее. Мне требуется время, чтобы осознать – это не из-за моих действий.

— Все нормально? – Достаточно взглянуть на изменившееся выражение его лица, чтобы понять: нет.

Все происходит мгновенно. Коннор отпускает меня, и я слезаю с него, после чего он наклоняется вперед, упираясь локтем в колено, и с тяжелым вздохом проводит рукой по лицу. До меня доносится бормотание Маркуса на другом конце линии. Хотелось бы мне понимать, что они там говорят. Что бы это ни было, Коннор мысленно уже там; физически он все еще здесь, но душой – в другом месте.

— Что случилось? – настаиваю я, хотя знаю, что это бесполезно. Он слишком поглощен разговором, чтобы слышать что-то еще.