Книга Великая тушинская зга, страница 53 – Иван Охлобыстин

Дверь открыл Эльмар. Серёжа однажды уже видел его из окна, когда он провожал маму с работы до подъезда. Тогда он ему не понравился, а сейчас он увидел перед собой простого, очень стеснительного дядьку. Они с мамой пили чай с маковым рулетом, и мама посадила Серёжу рядом.

Когда мама вышла на кухню, чтобы подлить ещё кипятку в чайник, мальчик тихо спросил у Эльмара:

— Про папу-шпиона знаете?

— Знаю, — тоже тихо ответил ему тот. — Не могу осуждать. Мы все такие разные.

— Вы маму очень любите? — не сдержал интереса Серёжа.

— Очень! — подтвердил эстонец. — Мне даже не верится. Думал, один умру. Она такая красивая и добрая, только такая, как бы сказать?! Как все русские — шабутная! Вспомнил слово!

Тут вернулась мама, подлила всем чаю и спросила у Эльмара:

— Дяде звонил?

— Звонил! — обречённо махнул рукой Эльмар. — Его иподьякон сказал: с того вечера не возвращался, но передал, что сам к трём придёт сюда. Адрес он записал. Так что — с минуты на минуту.

— Дядя — епископ, — объяснила Марина Юрьевна. — Удивительный мужчина! Экстраординарный!

— Подвижник! — подтвердил эстонец.

Епископ действительно пришёл вовремя и сразу понравился мальчику.

— Какой симпатичный приёмыш! — Он взял одной рукой обескураженного Серёжу за лицо, а пальцами другой раздвинул ему губы, как лошади. — Зубы нормальные. Питается, значит, правильно! — Он хохотнул и протянул Серёже горсть ирисок «Золотой ключик», которые извлёк из кармана своей рясы. — Продолжай питаться, сынок!

Епископ был похож на доброго волшебника из сказки. Немного грубоватого, с пламенной рыжей бородой, но настоящего. Поэтому Серёжа как-то внутренне доверился ему. Священнослужитель принёс с собой котёнка.

— Это вам на счастье! — опуская животное на пол, сообщил он. — Друг попросил пристроить живую душу!

— Какой красивый! — всплеснула руками мама.

— В Бога-то веруешь? — поинтересовался Евстафий, присаживаясь со всеми за стол, и без перехода продолжил: — Коньячку нет? Сосудики, знаете! Возраст!

— Конечно, конечно! — сразу засуетилась она. — Коньяку нет, есть рижский бальзам для кофе, но я могу к соседке сходить. У неё точно есть!

— Не суетись, сестра! — остановил её епископ. — Рижский бальзам даже лучше! Он на травах и градус приемлемый. — Тут он вернулся к мальчику: — Так веруешь?

— Не знаю, — честно признался тот, — в общих чертах.

— А во что тогда веруешь? — не унимался епископ.

— В науку верю, в искусство, в згу, — ответил Серёжа.

— Зга?! Что за зга? — оживился Евстафий и взглянул на маму мальчика.

— Это местные так понятия называют, — пояснила Марина Юрьевна. — Ну, что правильно, а что — нет.

— Ещё зга помогает, если попросить, — вставил мальчик. — Я попросил кое-что, и оно тут же сбылось. По-другому, правда, но сбылось!

— А как ты думаешь, кто эту згу, как и всё остальное, сотворил? — спросил епископ, принимая из рук женщины бутылку и наливая себе в стакан.

— Бог, наверное, — предположил мальчик. — Если он всё сотворил!

— Именно, малыш! Именно! — обрадовался священный чин, выпил полстакана и сказал: — Какие занимательные реликтовые верования! Нужно Мартину рассказать, он как раз сейчас тему себе для богословской докторской диссертации ищет. Они, католики, такую мистическую чепуху любят. — И он выпил ещё бальзама. — Скажите вот мне — я в такси карту посмотрел, а тут сплошные чухонцы, — улица Донелайтиса, улица Виллиса Лациса, бульвар Яна Райниса. Это кто такие?