Книга Шелковый хаос, страница 90 – Фэя Моран

— Спасибо, – кивнула я и все-таки направилась к входным дверям.

Мне нужно было добраться до кабинета папы прежде, чем эта внезапная волна несвойственной мне сентиментальности окончательно разрушила бы мой щит.

Я толкнула двери, и знакомый с самого детства аромат дорогого табака и старой кожи окружил меня. Кабинет отца всегда был моим святилищем.

Папа как обычно сидел за массивным столом, его силуэт четко выделялся на фоне окна, за которым светило солнце. Он не поднял головы, продолжая что-то быстро писать, но я была уверена в том, что он почувствовал мое присутствие еще до того, как я коснулась ручки двери.

— Добрый день, папа, – произнесла я, закрывая за собой дверь.

Отец наконец отложил ручку и поднял на меня взгляд. Его глаза просканировали мое лицо.

— Что-то случилось? – спросил он, отодвигая в сторону папку с документами.

— Нет. Я просто… хотела тебя навестить. Пока я еще… Палладис. Перед тем, как стану Аргир.

Папа встал и подошел к бару, наливая себе немного виски. Затем повернулся ко мне, держа стакан в руке, однако не произнес ни слова.

И следующая фраза сорвалась с моих губ раньше, чем я успела ее взвесить:

— Димитрис сказал, что ты скучал.

Тишина в кабинете стала почти губительной. Как будто предвещающей что-то нехорошее. Было слышно, как тикают старинные напольные часы в углу.

Отец медленно поднес стакан к губам, сделал глоток и лишь затем ответил:

— Димитрис слишком много наблюдает и слишком мало думает о своей безопасности.

Я горько кивнула. Нет, он никогда не признается в таком. На что я рассчитывала?

— Как тебе твой жених? – спросил он спустя пару секунд.

— Действует на нервы, как обычно… Ты же сам видел его. Он ведет себя как ребенок и…

— Не стоит недооценивать кого-либо, дочка. Под незатейливым образом может скрываться нечто совершенно иное.

Я усмехнулась. Это звучало абсурдно, если говорить о Деймосе. Потому что он был словно открытая книга.

— Поверь мне, папа, этот мальчишка не представляет никакого интереса.

— Такого мнения обо мне была и твоя мать когда-то.

Эти слова ударили меня по лицу.

В кабинете стало так тихо, что я слышала, как шумит моя собственная кровь в ушах. Упоминание мамы в этом доме всегда было под негласным запретом, а ее имя висело в воздухе вечным трауром, который мы оба старались не замечать.

— Не сравнивай нас. – Мой голос прозвучал надломленно, лишая меня той уверенности, которую я так старательно выстраивала годами.

В памяти мгновенно вспыхнул тот проклятый вечер двенадцатилетней давности. Мама всегда была бойцом и одновременно той самой «душой» дома, которую отец пытался защитить, спрятав за самыми высокими стенами.

Но стены не спасли ее.

Я до сих пор видела это в кошмарах: в поместье Аргиров был большой прием. Демид Аргир и мой отец были там вместе, отмечали очередную победу – на днях они подавили восстание одного из вассальных кланов. Но те, кого они раздавили в тот день, не исчезли. Они наняли убийц, которым было плевать на кодексы чести.

Наемники решили ударить по Полемарху Архонта Дома Зевса, по его самому верному другу.

По нашему дому.

Я помню, как мама вела меня в спальню, когда начались крики. И хоть на ее лице тогда проступал страх, она не позволяла себе сорваться на плач, говоря со мной так уверенно, что мне даже показалось, что все в порядке. Мама знала, что этот день может наступить, знала, за кого вышла замуж. И знала, что верность отца Триумвирату делает нас мишенями.