Книга Шелковый хаос, страница 228 – Фэя Моран

Я сидел на холодном мраморе, машинально гладил ее по спине и чувствовал, как внутри все закипает от бессильной злости. На самого себя.

— Я должен был что-то сделать.

Анархия слабо мотнула головой:

— Не начинай, Деймос…

— Нет, давай называть вещи своими именами. – Вся та дрянь, которую я держал в себе эти сутки, пока занимался похоронами и делал вид, что все под контролем, рвалась наружу. – Я оказался бесполезным куском дерьма. Когда я не нашел Инес дома, то смертельно испугался. И поехал за ней. Ни о чем не думая. Не до конца понимая, что из меня хреновый спасатель. На месте меня просто скрутили, как щенка, и заткнули рот. Связали, швырнули в тачку, и все, что я мог – это валяться. А затем смотреть и дергаться. Смотреть, как ты заслоняешь меня собой, смотреть, как начинается перестрелка.

Она оторвалась от моего плеча. Подняла лицо, и в ее пустых глазах появилось хоть какое-то осмысленное выражение. Усталость пополам с раздражением.

— Это делает тебя храбрым, а не бесполезным, Деймос. То, что невзирая на опасность, ты сломя голову поехал спасать сестру.

— И что мне это дало? Что это нам дало?

— Их было больше. И они были вооружены. – Ее голос скрипел от сухости. – Если бы ты рыпнулся, они бы всадили пулю в тебя.

— Значит, я должен был сдохнуть! – не выдержал я. Но тут же осекся, почувствовав, как она вздрогнула.

Черт.

Я с шумом выдохнул, запрокинул голову и потер лицо свободной рукой, пытаясь успокоиться.

— Прости… Просто я ненавижу себя в такие моменты. Сейчас я смотрю на тебя, вижу, как тебя кроет, и мне от этого очень больно. Мне никогда не было так больно, как сейчас. Но я не понимаю, как это все исправить. Какая от меня вообще польза?

Анархия просто смотрела на меня несколько секунд, а потом медленно подалась вперед и снова прижалась ко мне, обхватив руками.

— Ты не сможешь это исправить, – глухо сказала она куда-то мне в рубашку. – Иногда просто нужно перестать пытаться спасти всех… Но ты не бесполезный. И ты здесь. Для меня сейчас… этого достаточно. Так что просто заткнись и посиди со мной.

Я сжал челюсти и крепче обнял ее, утыкаясь подбородком в ее макушку.

Я послушался. Впервые, наверное, за все время нашего сумасшедшего знакомства, просто заткнулся и сделал ровно то, о чем она просила.

Мы сидели на холодных ступенях внезапно вымершего дома, в котором она провела свое детство. Где-то в глубине холла мерно тикали старинные часы, отмеряя первые часы ее новой реальности. Тишина давила на уши, но Анархия не спешила ее нарушать, а я боялся спугнуть этот момент ее откровенности. Постепенно дыхание девушки выровнялось, хотя плечи все еще мелко подрагивали.

— Знаешь, что самое паршивое? – вдруг сказала она. – Я все жду, что сейчас хлопнет дверь его кабинета. Что он выйдет, нальет себе виски на два пальца и скажет, что это все – дурацкая постановка. Очередной жесткий урок выживания от отца.

Я нежно провел ладонью по ее волосам.

— Хотел бы я, чтобы это оказалось правдой. Даже позволил бы ему врезать мне за то, что я ничего не сделал.

Анархия издала короткий звук, похожий на смешок и на хрип одновременно.

— Мой отец был таким человеком… – она судорожно выдохнула, – что только на смертном одре смог сказать, что любит меня.

— Хаос. – Я мягко коснулся пальцами ее подбородка, заставляя поднять лицо. В полумраке прихожей ее глаза блестели, переполненные болью. – Пожалуйста… Я тебя люблю. Если хочешь, могу говорить тебе об этом каждый день. Если тебе станет от этого легче, могу орать об этом на каждом углу. Только, пожалуйста, не убивай себя.