Книга Шелковый хаос, страница 215 – Фэя Моран

Анархия задумчиво покрутила в руках пустую чашку, глядя на темные разводы на дне.

— Твоя мать казалась такой лапочкой, – совершенно серьезно констатировала она.

— Но она все-таки жена Архонта Дома Зевса. Так что нам реально стоит поторопиться, пока мама не развязала Третью мировую. И слушай… насчет твоего отца.

Я обошел кухонный островок, встал прямо перед Анархией и оперся руками о столешницу по обе стороны от ее бедер.

— Если этот суровый диктатор решит устроить тебе разнос за то, что ты сделала без его письменного разрешения… просто подай мне знак.

Она скептически приподняла бровь:

— И что же ты сделаешь?

— Схвачусь за сердце, начну театрально задыхаться и максимально эпично рухну прямо перед ним. Желательно еще задеть по пути какую-нибудь антикварную вазу. Поверь, тогда ему придется резко свернуть свои нотации.

Губы девушки дрогнули. Она попыталась сохранить ледяной вид, но в глазах уже плясали смешинки.

— Боюсь, он просто брезгливо перешагнет через твое тело и продолжит на меня орать.

— Ну и семейка у тебя, Хаос. Никакого сострадания к инвалидам… – Я притворно цокнул языком, а затем наклонился и быстро поцеловал ее в пухлые губы, все еще хранящие горечь эспрессо. – Ладно, с семейной терапией закончили. Давай к делу. – Я выпрямился, стряхивая с себя расслабленность. – Если твоему отцу уже доложили о твоих подвигах, значит, за нами кто-то очень внимательно наблюдает. Так получается? Инфа утекла слишком быстро. Не странно ли?

Она задумалась, устремив взгляд куда-то в сторону. Я похлопал по ее коленке, чтобы она посмотрела на меня.

— Знаешь, что мне кажется? Мне не хочется этого говорить, но… Может, это был Димитрис?

— С чего такие выводы?

— Он – ближайший Цербер твоего отца.

Анархия начала напрягаться.

— К чему ты клонишь, Деймос?

— Он мог быть стрелком и он же и мог доложить о произошедшем твоему отцу. И тогда ему пришлось отменить поездку за границу, просто потому что у него просто… нарушились планы.

Я почти увидел, как кровь мгновенно отхлынула от ее лица.

— Нет, – выдохнула она, и в этом коротком слове прозвучал настоящий ужас. – Нет, Деймос. Ты вообще в своем уме?! – Она уставилась на меня широко распахнутыми глазами. – Ты… ты хочешь сказать… Ты думаешь, мой отец организовал все это?! Что он заодно с Димитрисом?! Что он дал туркам возможность взять в заложники твоего отца и остальных Архонтов?!

Я примирительно поднял руки ладонями вперед, стараясь не делать резких движений. Сейчас она напоминала загнанную в угол дикую кошку – одно неверное слово, и она бросится рвать мне глотку.

— Я не утверждаю, это просто… предположение. Я пытаюсь сложить два и два… Ведь Димитрис – верный цепной пес твоего старика. Который тебя, к тому же, ранил. И доктор Сидерис говорил, что человек, ударивший тебя ножом, словно точно знал, куда целиться, чтобы не убить, но при этом ранить так, что тебе придется пролежать какое-то время в постели.

— Мой отец тут не при чем! – рявкнула Анархия. – Зачем ему это делать? Они с Демидом дружат больше тридцати лет…

Я тяжело вздохнул, глядя на то, как она мечется. Мне искренне не хотелось рушить ее мир, но кто-то должен был озвучить и такие предположения.

— Зачем? Власть, сладость моя. Абсолютная, безграничная власть. Подумай сама. Если Архонты Домов вдруг «трагически погибнут» от рук злобных турецких конкурентов… кто может стать легитимным главой? Твой отец. Как ты и упомянула, он предан Триумвирату больше, чем кто-либо другой. Симвулосы, Эпархи, Тагмархи… да даже простые Аймы будут за то, чтобы он стал новым Архонтом. Он выйдет сухим из воды, толкнет трогательную речь на их похоронах и подгребет под себя всю Грецию. Скажешь, это не в его стиле?