Книга Шелковый хаос, страница 196 – Фэя Моран

Улыбка медленно сползла с моего лица. Я смотрел в ее яркие глаза, ища там привычную ледяную насмешку или сарказм, но находил только искренность.

— Значит, придурок, – хрипло выдохнул я, подаваясь еще ближе. – Придурок, который теперь просто не имеет права сдохнуть в каком-то лесу.

Я осторожно, боясь задеть ее живот, обхватил ладонями ее лицо. Ее кожа была горячей. Анархия напряглась на секунду – рефлекс хищника, не привыкшего к нежности, – но тут же выдохнула и чуть подалась навстречу моим рукам, прикрыв глаза.

— Ты вообще не имеешь права умирать, Деймос, – прошептала она, и в ее голосе вдруг прорезалась та самая уязвимость, которую она прятала ото всех, даже от самой себя. – Я не хочу… Я просто не хочу, чтобы ты лез под пули с твоим сердцем.

— Хаос, посмотри на меня. – Я мягко погладил большим пальцем ее скулу, заставляя открыть глаза. Вся ирония испарилась, оставив только голую правду. – Я просто буду контролировать ситуацию снаружи, пока твой отец решает вопросы внутри. Я не собираюсь бегать. Моя задница будет в бронированном фургоне командного пункта, в окружении лучших бойцов Триумвирата.

Она тяжело сглотнула, вглядываясь в мои глаза так, словно пыталась распознать ложь.

— Ты врешь.

— Да я клянусь, – твердо ответил я. – Иначе, если меня убьют турки, ты ведь достанешь меня из-под земли, воскресишь и убьешь еще раз лично. За порчу репутации Дома Зевса.

Уголок ее губ дрогнул, и она слабо усмехнулась. Но уже в следующую секунду она вдруг вскинула здоровую руку, и ее пальцы вцепились в ворот моей рубашки. Проигнорировав наверняка вспыхнувшую боль в перевязанных ребрах, Анархия резко притянула меня к себе. Расстояние между нами исчезло.

Она жадно вцепилась в мои губы, исполняя мою мечту снова поцеловаться с ней. Разорвав поцелуй ровно на долю секунды, обжигая мое лицо своим прерывистым дыханием, она прошептала прямо мне в рот:

— Расчленю… и скормлю уличным псам.

И с последним словом она мстительно и горячо прикусила мою нижнюю губу. Ее зубы сомкнулись на чувствительной коже, и она собственнически потянула ее на себя.

От этой обжигающей ласки у меня потемнело перед глазами. Я едва не сошел с ума. Кровь с гулом ударила в виски, стирая к чертям все мысли о турках, границе и Никандре. Я едва сдержал стон, перехватывая ее руку, и подался вперед, сминая ее губы ответным поцелуем, заставляя ее выпустить мою истерзанную губу, чтобы тут же углубить поцелуй. Анархия ответила сразу же, зарываясь пальцами в мои волосы, притягивая меня так близко, как только позволяла ее рана.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. Я прижался лбом к ее лбу, чувствуя, как пульсирует прокушенная губа, и ловя ее сбитое дыхание.

— Ты сводишь меня с ума, Хаос, – прохрипел я. – Мне не хочется никуда отсюда уходить… Никогда. Хочу лежать с тобой днями и ночами.

— Перестань, а то меня сейчас вырвет.

Я рассмеялся, хватая ее красивое лицо, и умилительно произнес:

— Злая, упрямая и совершенно бесчувственная стервочка!

Она не стала вырываться из моих рук, лишь насмешливо и опасно сверкнула глазами. А затем смахнула мои ладони со своего лица, но сделала это на удивление мягко.

— А теперь иди. Занимайся своими делами.

Тяжелый вздох вырвался из моей груди. Шутки кончились. Реальность снова навалилась на плечи всей тяжестью предстоящего.