Книга Шелковый хаос, страница 181 – Фэя Моран

— На счет три, – сказал он, глядя мне в глаза. – Раз. Два. Три.

Я с силой оперлась на его руку и попыталась выпрямить ноги.

Мир взорвался болью.

Я знала, что такое боль. За свою жизнь мне случалось ломать ребра, получать сотрясения и уходить из драк с разбитыми в месиво костяшками. Я ловила скользящие ножевые, зашивала рассечения и всегда – всегда – упрямо уходила на своих двоих, сплевывая кровь. Я никогда не была слабой.

Но распоротый живот – это совершенно иной уровень ада. Когда твои мышцы кора, твой гребаный центр тяжести разрезан и кое-как стянут нитками, тело просто забывает, как функционировать.

Мне казалось, будто сейчас лопнет кожа. Я физически не смогла выпрямиться – инстинкты оказались сильнее гордости, и я согнулась пополам, защищая рану. Колени, отвыкшие от моего веса за три дня комы, предательски подогнулись. Я бы рухнула на пол мешком с костями, если бы не Деймос.

Он принял на себя почти весь мой вес. Мой лоб уткнулся в его грудь, и я судорожно втянула носом запах его одеколона. Меня била унизительная дрожь. Я злилась на себя, на свою беспомощность, на то, что вишу на нем, согнутая, слабая, задыхающаяся, с правой рукой, все так же намертво прижатой к животу.

— Стою, – прохрипела я сквозь стиснутые зубы, хотя мои ноги едва держали меня.

— Стоишь, – эхом отозвался Деймос. Его голос прозвучал глухо, прямо над моей макушкой.

Его рука на моей спине напряглась, удерживая еще крепче. Он не отстранялся, не пытался усадить меня обратно, позволяя мне пережить эту агонию и доказать самой себе, что я еще жива. В этой вынужденной близости, пока кардиомонитор отбивал бешеный ритм моего пульса, я вдруг поняла, что он действительно никуда не уйдет. Ни сейчас, ни потом.

И осознала свою искреннюю благодарность ему.

— Хочешь, мы позвоним твоему отцу, чтобы он приехал тебя навестить? – спросил вдруг Деймос.

Я ужаснулась. Меньше всего мне хотелось представать перед папой в таком виде. Какое же это было бы позорище. Мой отец знал меня как бойца, как ту, кто всегда дает сдачу и твердо стоит на ногах. Увидеть меня сейчас – бледную, трясущуюся, не способную даже выпрямить спину…

— Нет… Нет, не смейте ему сообщать.

Я отстранилась, на пару сантиметров отодвигаясь от его груди. Деймос мгновенно среагировал: он перенес руки на мои плечи, продолжая держать меня. Я напряглась, но он лишь крепко сжал левое плечо, а правой рукой только слегка, почти невесомо, придержал меня с другой стороны.

— Отлично. Для первого раза – просто отлично, – одобрительно произнес доктор Сидерис.

Я с трудом скосила глаза. Он стоял, прислонившись к косяку, и внимательно наблюдал за нами, глядя то на меня, то на пищащий монитор.

— Пусть постоит так минуты две, – скомандовал доктор. – Больше пока не нужно. Главное – запустить гравитационные процессы и заставить кровь циркулировать. Постарайтесь дышать ровно.

А затем доктор вышел, оставив нас наедине.

Мои бедра дрожали так сильно, что казалось, по ним пустили ток. Деймос смотрел на мое лицо, блестящее от испарины. Он безошибочно считал панику в моем голосе, когда я говорила об отце.

— Как скажешь, Хаос, – ровно произнес он, и большой палец его левой руки ободряюще погладил мое плечо. – Никто ему не позвонит. Будешь страдать в гордом одиночестве.