Книга Шелковый хаос, страница 124 – Фэя Моран

— А разве это не так? – процедила она сквозь зубы, но ее губы при этом растянулись в самой фальшивой и ослепительной улыбке, которую я когда-либо видел.

Я усмехнулся. Забавно, как она заговорила. Учитывая, что это она ворвалась ко мне в комнату и велела собираться. Как будто жаждала эту свадьбу.

Перед нами выстроились фотографы и журналисты. Со всех сторон полились щелчки и вспышки камер. В этот момент отец, не меняя позы и продолжая улыбаться в объективы, негромко произнес:

— Твой тесть не сводит с тебя глаз, Деймос.

Я проследил за его взглядом. У подножия лестницы, возле машины, стоял Никандр Палладис в окружении своей свиты. Его лицо было неподвижным, а взгляд тяжелым. Он смотрел на свою дочь, стоящую в кольце моей семьи, с необъяснимым напряжением.

— Если ты обидишь Анархию, тебе не поздоровится, – продолжил папа. – Я даже не стану за тебя заступаться.

— Спасибо, пап. Что ставишь ее выше меня.

— Анархия – единственный способ привести тебя в чувства. Я ее очень ценю.

— Достаточно! – объявила мама, когда ослепленные фотографы начали опускать камеры. – Мы и так опаздываем. Кортеж ждет. Гости ждут.

Отец подтолкнул нас вперед, к машинам.

Я начал помогать Анархии спуститься, стараясь не наступать на ее бесконечный шлейф. В конце концов, когда он мне окончательно осточертел, я намотал шлейф на свою шею, чтобы он не мешался ни мне, ни ей под ногами. Инес, завидев это, захихикала.

Как только мы дошли до машины и тяжелая дверь лимузина захлопнулась, отсекая шум толпы и щелканье затворов, а автомобиль двинулся с места, Анархия тут же отпрянула, а я вынужденно снял фату со своей шеи и вернул ей.

— У тебя не семья, а цирк, Деймос, – выдохнула она, срывая с головы фату так, будто это была колючая проволока. – А твоя мать… Я надеюсь, она не ожидает, что я буду называть ее «мамой»?

Это заставило меня усмехнуться.

— Привыкай. – Я достал из нагрудного кармана платок и начал вытирать следы помады со своего лица, глядя в зеркало. – Теперь мы одна семья. Хочешь ты или нет.

Я повернулся к ней, все еще с платком в руке, и увидел, что одна рисинка запуталась в ее кружевном воротнике. Потянулся к ней, встречая убийственный взгляд.

— Не дергайся, – тихо сказал я.

Мои пальцы коснулись ее гладкой шеи, осторожно выудил застрявшую рисинку из хитросплетений дорогого кружева и продемонстрировал ее Анархии на ладони.

— Традиции, Хаос. Говорят, это к плодородию.

Она резко перехватила мою руку, сдавив запястье.

— Послушай меня. – Ее голос был низким, лишенным той напускной вежливости, которую она демонстрировала моей семье и журналистам минуту назад. – Ты можешь играть в «счастливого мужа» перед камерами, но не смей меня трогать. Это венчание – сделка. На бумаге я Аргир, но в душе я все еще Палладис. И не думай, что этот штамп дает тебе право на что-то большее, чем совместные фото.

Я усмехнулся.

— А как же дети? Мы сделаем их через гневные взгляды?

Анархия на мгновение замерла, и в ее глазах мелькнуло нечто похожее на панику, которую она тут же скрыла и выпустила мою руку.

— Только через мой труп. Тебе бы самому для начала вырасти.

Я хохотнул, но смех получился суховатым. В груди на мгновение привычно кольнуло.

— Чтобы вырасти, нужно время, Хаос. – Я откинулся на спинку сиденья, чувствуя, как по венам разливается знакомая тяжесть. – А время – это единственное, что ни я, ни мой отец не можем купить, сколько бы территорий ни контролировали. Так что, возможно, нам стоит поторопиться. Пока я еще в состоянии держать тебя на руках, не задыхаясь.