Книга Обольстительный пират, страница 141 – Минерва Спенсер

— Понимаешь, я дарю тебе то, о чем другие могут только мечтать. У тебя есть возможность подумать над смыслом прожитой жизни, прежде чем отойти в мир иной.

Он смотрел на нее едва ли не с благоговением, и Дафна поняла, что он совершенно безумен.

Он отпустил ее так же внезапно, как перед этим схватил, и Дафна последовала за ним, стараясь не злить и не раздражать. Они вошли в комнату чуть побольше, Дафна перевела взгляд со стола и трех стульев на матрас, где валялся без чувств Малкольм.

Калитен проследил за ее взглядом:

— А, ты смотришь на нашего маленького лорда. Беспокоишься о нем? Зря. Все с ним в порядке, просто выпил лишнего. Похоже, он не оценил дар осознанности в последний день жизни. Может, сегодня еще передумает, а? А пока садись. Жан-Поль приготовит нам завтрак, достойный стать твоей последней трапезой.

Второй мужчина склонился над дымящимся очагом, помешивая что-то вонючее в металлическом котелке.

Калитен, который, похоже, действительно был очень наблюдателен, обратил внимание, как дрогнули ее ноздри.

— О, какая жалость! — Он ухмыльнулся своему сообщнику. — Боюсь, твоя скромная стряпня недостаточно хороша для нашей леди, Жан-Поль. Может, у тебя еще что-нибудь найдется? Скажем, круассан или клубника со сливками?

Оба мерзко рассмеялись, и Дафна приказала себе получше прятать свои мысли в дальнейшем.

— Ничего страшного. — Он вдруг оказался совсем рядом с ней, двигаясь до жути стремительно. — К стряпне Жана-Поля надо привыкнуть, но подозреваю, что это произойдет очень скоро. — Он отломил кусок хлеба от большой черной буханки и, швырнув ей, приказал уже без всякого веселья: — Ешь!

Дафна не стала капризничать и последовала его примеру, макая кусочки хлеба в очень крепкий кофе. Сочетание оказалось неожиданно вполне приемлемым. За едой она украдкой разглядывала француза. Как и моряки на корабле Хью, Калитен и Жан-Поль выглядели закаленными, словно их обожгли в горне. Мелкая сетка шрамов, покрывавшая лицо и шею, делала их похожими на разбитый горшок, который второпях склеили заново. Очень мускулистые руки капитана лежали на столе, и под смуглой кожей бугрились мышцы. Руки были почти такими же крупными, как у Хью, и мозолистыми после долгих лет тяжелой работы. Вид у него был такой, словно он способен переломить Дафну пополам с той же легкостью, с которой отламывал куски от буханки хлеба.

Оба мужчины двигались как-то нервно, словно каждую секунду ожидали нападения. Жан-Поль казался напряженным, а Калитен выглядел так, словно вот-вот разлетится на куски: движения его были резкими и стремительными, казалось, он скрипел всеми своими шрамами-швами. Он ни минуты не сидел спокойно. Даже когда тело было неподвижно, глаза постоянно бегали и неустанно оглядывали комнату, словно волки, высматривавшие добычу. Иногда его губы беззвучно двигались, как будто он бесконечно спорил с самим собой.

Все это делало его совершенно непредсказуемым, и Дафна по-настоящему испугалась. Главное теперь — ничем не раздражать этого неуравновешенного типа. Из угла комнаты вдруг донесся страдальческий стон. Дафна и Калитен обернулись. Гастингс, обхватив голову обеими руками, вжался в стену, и это вызвало у Калитена презрительный смех.

— Что… что было в бутылке? — проскулил Малкольм.