Книга Эмма. Любовь и дружба. Замок Лесли, страница 226 – Джейн Остин

— Это Фрэнк и мисс Фэрфакс, – сказала миссис Уэстон. – Я как раз собиралась рассказать вам, что он приехал сегодня с утра – такой приятный сюрприз! Он останется до завтра, и мы убедили мисс Фэрфакс провести день у нас… Надеюсь, сейчас они зайдут.

Через полминуты чета вошла в комнату. Эмма была чрезвычайно рада видеть Фрэнка, но и он, и она несколько смутились – в обоих были живы постыдные воспоминания. Они поздоровались с радушными улыбками, однако поначалу от неловкости говорили мало. Эмма давно хотела повидать Фрэнка Черчилля, и повидать его вместе с Джейн, однако, когда все уселись, в их круге чувствовалась такая скованность, что она засомневалась, принесет ли эта встреча желанное удовольствие. Впрочем, когда к ним присоединился мистер Уэстон и когда вынесли малютку, беседа пошла живее, и Фрэнк Черчилль, набравшись духу, наконец подсел к ней и заговорил:

— Мисс Вудхаус, я должен вас поблагодарить за ваши добрые слова, которые передала мне миссис Уэстон письмом. Надеюсь, вы не жалеете, что простили меня. Надеюсь, вам не хочется взять свои слова назад.

— Нет, что вы! – воскликнула Эмма, радуясь возможности поговорить с ним. – Отнюдь. Я чрезвычайно рада, что наконец смогла вас увидеть, пожать вам руку и поздравить лично.

Он поблагодарил ее от всего сердца и еще некоторое время со всей искренностью продолжал говорить о том, как счастлив и признателен.

— Разве она не хороша? – спросил он, обращая взгляд на Джейн. – Хороша, как никогда прежде… Видите, отец и миссис Уэстон в ней просто души не чают.

Постепенно Фрэнк оживился, и, когда кто-то упомянул о скором возвращении Кэмпбеллов, он с лукавым взглядом напомнил Эмме имя Диксон… Эмма зарделась и запретила ему называть это имя в своем присутствии.

— Не могу вспоминать о своем поведении без стыда! – вскричала она.

— Это мне должно быть стыдно, – откликнулся он. – Но неужели вы и правда ничего не подозревали?.. Я имею в виду, под конец. Поначалу знаю, что нет.

— Уверяю вас, нисколечко.

— Удивительно. А ведь однажды я сам чуть было не… жаль, что сдержался… так было бы лучше. Я все время поступал дурно, очень дурно, это совсем не делает мне чести… Но все же лучше бы я нарушил тайну и все вам рассказал.

— Теперь уж нечего жалеть, – отвечала Эмма.

— У меня теплится надежда, – продолжал он, – уговорить дядюшку посетить Рэндаллс, он хочет с ней познакомиться. Когда вернутся Кэмпбеллы, мы встретимся с ними в Лондоне и там, наверное, и останемся до тех пор, пока не увезем ее в Анском… Но пока что я от нее так далеко… разве не тяжело это, мисс Вудхаус?.. Сегодня мы с ней впервые увиделись с того дня, как помирились. Разве вам меня не жаль?

Эмма столь искренне ему посочувствовала, что он, озаренный внезапной счастливой мыслью, воскликнул:

— А кстати! – и, понизив голос, с притворной невинностью спросил: – Как мистер Найтли поживает? – Он замолчал. Эмма покраснела и засмеялась. – Я знаю, вы видели мое письмо. Помните, чего я вам пожелал? Позвольте же поздравить вас в ответ… Поверьте, я был невероятно счастлив услышать эту новость… Он выше всех похвал.

Эмма, полная восторга, готова была бы слушать его комплименты и дальше, но уже в следующий миг он вернулся к своим заботам и своей Джейн:

— Видели вы когда-нибудь такую кожу?.. Какая она гладкая! Какая нежная! И при этом не белая… Белокожей ее не назовешь. Очень редкий цвет лица при ее темных ресницах и волосах… удивительный цвет лица! Сколько в нем благородства… А какой нежный румянец! Совершенная красота.