Книга Эмма. Любовь и дружба. Замок Лесли, страница 207 – Джейн Остин

Бедный мистер Вудхаус и не подозревал, какое предательство замыслил человек, которого он так сердечно принимает и за которого так беспокоится, не простудился ли он в пути. Если бы мистер Вудхаус мог заглянуть в сердце мистера Найтли, то не стал бы столь волноваться за его легкие, но он и представить себе не мог, какая на него надвигается беда. Не замечая ничего необычного в поведении своих собеседников, он безмятежно пересказывал им все новости, которые узнал от мистера Перри, и довольно болтал о том о сем, совершенно не подозревая, что они могли бы рассказать ему в ответ.

Пока мистер Найтли сидел с ними, Эмма была в постоянном возбуждении чувств, но когда он ушел, стала понемногу успокаиваться и остывать. За вечер она столько пережила, что всю ночь проворочалась без сна и в раздумьях о двух весьма серьезных обстоятельствах, которые могли помешать ее счастью. Ее батюшка и… Харриет. Оставшись одна, Эмма почувствовала бремя их притязаний. Как же ей сохранить их покой? В отношении отца ответ нашелся быстро. Она пока не знала, что попросит от нее мистер Найтли, но, прислушавшись к собственному сердцу, твердо решила, что никогда не покинет отца… Эмма даже всплакнула от того, что вообще позволила себе грешную мысль об отъезде. Покуда батюшка ее жив, речь может идти лишь о помолвке, однако она старалась льстить себе надеждой на то, что отец даже порадуется за ее судьбу, едва только осознает, что угрозы разлуки нет. С Харриет дело обстояло труднее. Как избавить ее от ненужных страданий? Как искупить свою вину? Как не сделаться ее врагом? Эмма ломала голову над этими вопросами, непрестанно терзаясь от жестоких упреков и горестных сожалений… Наконец она лишь укрепилась в своем решении пока что с подругой не видеться и при необходимости сообщаться исключительно перепиской. Эмма подумала, что хорошо бы Харриет вообще на время из Хайбери уехать, и, поддавшись своей любви строить планы, решила, что было бы целесообразно заручиться для нее приглашением на Бранзуик-сквер. Харриет Изабелле нравилась, и несколько недель в Лондоне будут для нее интересным развлечением. Зная Харриет, Эмма была уверена, что ей пойдут на пользу новая обстановка, улицы, лавки и дети. Во всяком случае, этот жест станет свидетельством внимания и доброты со стороны Эммы, а также способом пока что не видеться и отсрочить сей страшный день, который снова сведет их вместе.

Она встала пораньше и написала Харриет письмо. Занятие это повергло ее в уныние, и мистер Найтли, явившийся в Хартфилд к завтраку, оказался как раз вовремя. Лишь прогулявшись с ним полчаса по саду за приятной беседой, Эмма вновь воспрянула духом.

Вскоре после его ухода – Эмма даже не успела задуматься о ком-либо еще – из Рэндаллса пришел очень толстый конверт. Она догадалась, что в нем за письмо, и с неудовольствием подумала, что придется его прочесть. Эмма больше не держала зла на Фрэнка Черчилля, не хотела его объяснений и желала всего лишь остаться наедине со своими мыслями. К тому же она была уверена, что его доводы понять не сможет. Но делать было нечего. Эмма открыла конверт: там, как она думала, лежало письмо к миссис Уэстон от Фрэнка Черчилля, а в него была вложена записка:

«Дорогая Эмма, я с величайшим удовольствием направляю вам это письмо. Знаю, что вы отдадите ему должное, и нисколько не сомневаюсь, что оно вас порадует. Отныне мы не разойдемся во мнениях относительно его автора. Не стану писать долгих предисловий. У нас все хорошо. Письмо исцелило меня от беспокойства, которым я терзалась в последнее время. Во вторник мне показалось, что вы выглядите неважно, но утро тогда было хмурое, и, хотя вы вечно твердите, что погода на вас не влияет, на всех, по-моему, сказываются северо-восточные ветра. Я очень беспокоилась за вашего батюшку во время грозы во вторник вечером и следующим утром, но мистер Перри меня вчера заверил, что с ним все хорошо.