Онлайн книга «Десятая зима»
|
2 Оглядываясь назад, я понимаю, что второй семестр седьмого класса был, пожалуй, лучшим временем для нас пятерых. По крайней мере, для меня. Мы с Цинь Ли опять подружились, Фэн Сюэцзяо и Хуан Шу снова стали близки, как сестры, и впятером с Гао Лэем мы проводили вместе почти все выходные и долгие летние каникулы, обменивались подарками на дни рождения друг друга. Хуан Шу как-то сказала, что это плохая идея: ей неловко тратить родительские деньги. Но Фэн Сюэцзяо настояла на том, чтобы отмечать дни рождения всех без исключения. До сих пор я не могу вспомнить, что дарил Хуан Шу на дни рождения в течение этих двух лет. На самом деле я не помню, что дарил и остальным троим. Должно быть, это были очень скромные подарки, поскольку карманных денег у меня было очень мало. Если б я купил что-то особенно дорогое, то обязательно это запомнил бы. Но самым ярким воспоминанием для меня стал подарок, который Цинь Ли сделал мне на мое четырнадцатилетие: короткое стихотворение Дилана Томаса под названием «Мысли о дне рождения», которое он написал от руки: «Тьма – путь, свет – цель, Царствие Небесное, которое никогда не приходило и никогда не придет, есть высшая истина». Состояние Цинь Ли улучшилось, и все мы были рады за него, но Хуан Шу была счастливее всех. С приходом Гао Лэя наша первоначальная компания из четырех человек оживилась, хотя появились и некоторые неудобства. По моему первому впечатлению, Цинь Ли, похоже, недолюбливал Гао Лэя, но я не мог понять, было ли это связано с тем, что он не особо любил сближаться с незнакомцами, или с явной симпатией Гао Лэя к Хуан Шу. Мы с Фэн Сюэцзяо тоже заметили его неприязнь, но не считали ее препятствием для нашей дружбы. По крайней мере, Гао Лэй и Хуан Шу казались более зрелыми, чем любой из нас, и виделись более подходящей парой. Хотя мне не хотелось в этом признаваться, это была правда. Когда мы впятером выходили куда-нибудь вместе, Гао Лэй всегда играл роль старшего брата. В то время я выучил слово из американских фильмов: джентльмен. Хотя я не знал конкретных качеств, которыми должен обладать джентльмен, и понятия не имел, как проявлять заботу по отношению к девушке, я осознавал, что для мужчины это комплимент. Я не был джентльменом, но Гао Лэй по крайней мере был близок к этому. Одна деталь, которую я особенно хорошо помню, – это то, что Гао Лэй и Хуан Шу использовали салфетки одной марки и цвета. Среди мальчишек нашего возраста салфетки с собой носили редкие индивидуумы, а у Гао Лэя – такой он был чистоплотный – даже был при себе клетчатый носовой платок. Вылитый джентльмен из фильмов. После каждого приема пищи он делал тонкий, кокетливый жест: складывал салфетку и вытирал рот Хуан Шу. Его движения были настолько плавными, что Хуан Шу иногда с улыбкой уворачивалась, а иногда и не старалась увернуться. Гао Лэй вел себя так естественно, словно старший брат заботился о младшей сестре, и это никак не было связано с той грязью, что я видел у него дома. Ночью 18 марта 2015 года пьяный Гао Лэй присел на корточки в траве у входа в бомбоубежище на спортплощадке медицинского университета и сказал, что всегда считал себя первым, кто поцеловал Хуан Шу. Я притворился безразличным и спросил когда. Гао Лэй ответил, что всего за месяц до несчастного случая с Хуан Шу. В то время он, Фэн Сюэцзяо и я сдали вступительные экзамены в старшую школу[41]. Гао Лэй рассказал, что однажды вечером во время зимних каникул его двоюродный брат предложил ему пойти куда-нибудь отдохнуть, и пятнадцатилетний юноша впервые отправился в ночной клуб в компании нескольких двадцатилетних парней. Решающий момент для подростка, который начинает чувствовать себя взрослым, – это не задувание свечей на торте в честь своего восемнадцатилетия, а когда к нему на равных относятся взрослые. Звон бокалов с вином был утренним ударом колокола, возвещающим о вступлении во взрослую жизнь. Его охватило волнение, и в этот момент он увидел танцующую на сцене Хуан Шу – в вызывающем наряде, с густым макияжем. Психоделический свет отражался от ее блестевшего от пота тела. |