Книга Десятая зима, страница 87 – Чжэн Чжи

— Какой смысл тратить полторы тысячи на дополнительные занятия? Баскетбольные кроссовки «Эйр Джордан» Ли Яна стоят тысячу шестьсот долларов.

Я не понимал этого, а вот Фэн Сюэцзяо каким-то образом поняла. До того как она раскрыла для меня «Найк», «Адидас» и «Эйр Джордан», я думал, что самый дорогой бренд в мире – это «Ли Нин», ведь пара таких кроссовок стоит больше 300 юаней. Моя единственная пара была куплена мамой после того, как я поступил в школу «Юйин». Я терпеть не могу носить их в дождливые и снежные дни. Фэн Сюэцзяо становилась все более и более взволнованной, рассказывая мне, что в классе много учеников, одетых в обувь «Найк», причем половина этой обуви поддельная. Это она могла определить с первого взгляда. Фэн Сюэцзяо сказала:

— Фан Лю, с которой ты сидишь за одной партой, носит фальшивые кроссовки, такие же фальшивые, как и она сама.

Я спросил Фэн Сюэцзяо, настоящая ли у нее обувь. Она была потрясена моим вопросом:

— Конечно, настоящая! Это же дядя Джек прислал из Соединенных Штатов. Как ты думаешь, может ли она быть фальшивой?

Я подумал, что она говорит о фильме «Титаник», и спросил ее, о каком Джеке она рассказывает.

— Деловой партнер моей матери – американец.

— А на дополнительные занятия ты тоже ходишь?

Фэн Сюэцзяо внезапно опустила голову и сказала:

— Только по математике и английскому, больше ничего.

Я спросил ее, почему она мне ничего не рассказывала. Фэн Сюэцзяо, казалось, стыдилась ответить:

— Я думала, ты не стал бы со мной общаться, если б узнал об этом, поэтому ничего и не говорила.

Немного подумав об этом, я согласился.

Репетиторы, кроссовки «Эйр Джордан», Америка – все эти слова звучали так далеко от меня, прямо пропасть между мной и Хуан Шу… К счастью, я не был жаден до таких вещей. Не все вещи, которые находятся вне досягаемости, нужно трогать. Это не принадлежало мне. И еще у меня были свои соображения. В то время я ставил перед собой цель благополучно проучиться в школе «Юйин» шесть лет. До тех пор, пока меня не исключат, мне не нужно будет сдавать вступительные экзамены в старую школу, и все будет хорошо. Жаль, что первый же серьезный экзамен разрушил мои фантазии. В классе было тридцать три места и пятьдесят два ученика. Только мои оценки по китайскому языку были относительно высоки, а по математике, физике и химии я находился почти в самом низу списка. Согласно этому рейтингу, меня отчислили бы из школы «Юйин» через два с половиной года. По этому поводу классный руководитель, учительница Цуй, однажды имела разговор с моей матерью. Мама пришла домой и сказала мне, что учительница Цуй очень восхищается мной. Она похвалила меня за хорошие сочинения и зрелое мышление. Она хотела, чтобы я был представителем класса по китайскому языку, но по математике, физике и химии мне надо брать дополнительные занятия. Когда мама произносила это, слова застревали у нее в горле. Я перебил ее:

— Мам, я буду заниматься самостоятельно, не буду посещать дополнительные занятия.

Глаза матери покраснели, она погладила меня по голове и вернулась в гостиную.

До переезда наша семья жила в квартире площадью 36 квадратных метров. Мои родители жили в спальне. Папа отгородил мне «комнату» фанерой. Я спал в ней с трех до двенадцати лет. Мой дедушка раньше был руководителем завода, и перед уходом на пенсию ему выделили трехкомнатную квартиру. С тех пор как мы с родителями переехали к дедушке, чтобы заботиться о нем, у меня наконец-то появилась собственная комната. Во время переезда моя мама достала старый магнитофон «Санио», который пролежал в пыли много лет, и сказала, что это знак их любви с папой – он был свадебным подарком. Большой магнитофон с двумя кассетными деками, его можно было использовать для копирования музыки. Мама подарила его мне.