Книга Десятая зима, страница 61 – Чжэн Чжи

Слова Хуан Шу привели меня в некоторое замешательство. Насколько велико было то дело или поступок, чтобы можно было позволить себе слово «предательство»? Я повернул голову и спросил Фэн Сюэцзяо, в чем дело. Та, словно не замечая меня, ответила Хуан Шу:

— Ты мне точно не поверишь. Но если б мы танцевали вдвоем, то обязательно выиграли бы первый приз.

И они обе одновременно рассмеялись.

Мы долго ломали головы над ситуацией, пока Цинь Ли не нашел выход из тупика и сказал Хуан Шу: «Садись на мой велосипед».

Оглядываясь назад, я понимаю, что это, должно быть, был первый раз, когда Цинь Ли взял пассажира с тех пор, как научился ездить на велосипеде. По дороге я с трепетом наблюдал за происходящим сзади, опасаясь, что они оба свалятся на землю. Фэн Сюэцзяо бормотала у меня за спиной:

— Небось хочется поменяться пассажиром с Цинь Ли?

Я притворился, что ничего не слышу. Фэн Сюэцзяо снова спросила:

— А почему от твоих штанов пахнет зирой?

Я задумался – наверное, это моя мама положила приправы для шашлыка рядом с платяным шкафом, – но ничего не ответил.

Когда мы приехали к домам, в которых жили я и Цинь Ли, все четверо оказались в растерянности и не знали, что делать. Цинь Ли сказал:

— Мне пора принять лекарство, пошли ко мне.

Когда он произнес это, я вздохнул с облегчением, забыв спросить Цинь Ли, что у него за болезнь. Мы вдвоем жили в соседних домах, и квартиры у нас были одинаковые, но и я тоже впервые входил в дом Цинь Ли. Только дверь открылась, как в нос ударил старческий запах. Дедушка Цинь Ли лежал на кровати и смотрел телевизор. Когда он увидел, что Цинь Ли ведет нас троих, то издал какие-то мурлыкающие звуки, словно хотел нам что-то сказать. Это были последствия инсульта. Никто его не понимал, кроме Цинь Ли. Фэн Сюэцзяо выступила вперед, и мы поздоровались с дедушкой Цинь Ли. Хуан Шу спросила Цинь Ли, не потревожит ли это покой дедушки? Тот покачал головой и сказал, что дедушке нравится смотреть на людей и при виде них у него поднимается настроение. Затем налил ему стакан воды, вставил в него соломинку, и дедушка выпил полстакана. Оставшейся половиной стакана Цинь Ли запил несколько таблеток. Я взял пузырек с лекарством и взглянул на название лекарства, но ничего не понял.

— Что у тебя? – спросила Хуан Шу.

Цинь Ли ответил, что у него болезнь Меньера^[34], когда вода в ухе не сбалансирована. Тогда я впервые услышал такое название, да и то, что такая болезнь вообще существует. Попутно я позволил себе отпустить очень неэтичную шутку, типа, у тебя что, вода в голове? Слегка посмеявшись, я понял, что Хуан Шу и Фэн Сюэцзяо одновременно буравят меня глазами, но взгляд у Хуан Шу более нежный. Она снова спросила:

— Что это за болезнь? У тебя болят уши?

— Это головная боль, головокружение и иногда рвота.

— Когда она появилась?

— Полмесяца назад.

Только потом мне пришло в голову, что Цинь Ли все время падал, когда учился ездить на велосипеде, из-за этой болезни – ведь у него была снижена способность держать равновесие.

Хуан Шу попросила Цинь Ли присесть на диван, а сама встала рядом и слегка потерла ему виски.

— Так лучше? – спросила она.

— Нормально, но бесполезно.

Я спросил его, можно ли это вылечить. Цинь Ли ответил, что врач сказал, что через год или два само пройдет. В это время дедушка снова начал мурлыкать. Цинь Ли взял пульт дистанционного управления, чтобы помочь ему настроить канал. Это было шоу, в котором ведущий помогал людям улаживать семейные дела. На лицах гостей были мультяшные маски, и они постоянно и шумно ссорились. Вопрос состоял в том, кому достанется квартира матери: сыну или дочери? Было забавно.