Книга Искатель, 2008 № 12, страница 95 – Журнал «Искатель», Иван Ситников, Песах Амнуэль, и др.

— Как вы жили с ним все эти годы... — повторил Борщевский. Он не спрашивал, он не хотел этого знать.

— Лида, — сказал Игорь. — Давайте я налью вам чаю.

Она кивнула.

Нужно было отлепиться от Лиды, а этого сделать Колодан оказался не в состоянии — неодолимая сила сковывала его движения, они с Лидой стали сиамскими близнецами, срослись боками, он не мог ни встать, ни даже отодвинуться. Борщевский понял, что происходит в его душе, и встал, чтобы самому налить чай.

— Ты его ненавидела? — вырвалось у Игоря.

— Сначала — да. Потом... нет. Когда поняла, что...

— Давай поговорим об этом, — быстро сказал Игорь. — Это — ты имеешь в виду способность деда... как бы точнее выразиться... наблюдать мир по-своему?

— Наблюдать мир по-своему, — повторила Лида. — Примерно так. Он уходил постепенно. Будто отрешался от земного...

— Он не был аутистом...

— Конечно, нет, — вместо Лиды сказал Борщевский и поставил на стол поднос, на котором были три большие чашки с чаем и вазочка с нарезанным лимоном.

— Сахара я не нашел, — повинился Борщевский. — Вы не любите с сахаром? И сахарина нет тоже.

— В банке кончился, — сказала Лида. — Я сейчас принесу пачку.

Она вышла, и Игорь направился следом.

— А вы, Колодан, останьтесь, — тоном Броневого в роли Мюллера из старого, но всем знакомого телефильма, сказал Борщевский. — Не стройте из себя Ланселота, а из меня не делайте Дракона. Надо все выяснить.

— По-моему, уже все ясно, — пожал плечами Колодан.

— Ну и хорошо, — не стал спорить Борщевский. — Вы можете сделать заключение? Типа: все заняли свои места, и Пуаро, обведя присутствующих строгим взглядом...

— Перестаньте! Да, могу.

Лида принесла пачку сахара, насыпала в сахарницу.

— Пойдемте в гостиную, — сказала она. — Не могу здесь... тесно.

Каждый взял свою чашку, Борщевский сел к столу, Лида с Игорем устроились на диване, Колодан поставил свою чашку на пол, а Лида держала блюдце в руках.

— Что теперь будет? — спросила Лида. — Дедушка... он видит нас? Понимает? Может дать знать о себе?

Борщевский и Колодан переглянулись.

— Думаю, да, — не очень уверенно произнес Игорь. — Во всяком случае, он мне звонил, верно? В его математике мы, конечно, не разберемся. Разве что когда квантовые компьютеры станут... но это еще не скоро. Подумать только, самый, наверно, гениальный физик нашего времени, да? Первый, правильно понявший устройство мироздания и сумевший поставить решающий эксперимент. И... ничего об этом не опубликовал, жизнь насмарку... то есть для нашей грани... разве что понимание, что так можно жить.

— Послушайте, — сказал Борщевский. — Давайте по порядку. Если бы Пуаро так, как вы, объяснял, кто убийца, то никто бы ничего не понял.

— Убийцы здесь нет, — Колодан взглядом успокоил Лиду, которая при слове «убийца» едва не уронила чашку. — Как и в моем случае, он хотел спасти. Со мной — получилось. С собственным сыном — нет. К сожалению. Хотите знать, как я все это понимаю? Не претендую на то, что во всем прав. Но в основном... Чистяков занимался исследованиями Многомирия, точнее, многомировой интерпретации квантовой механики. Хью Эверетт, американский физик, в середине двадцатого века выдвинул идею о том, что при каждом взаимодействии элементарных частиц мироздание расщепляется — все теоретически возможные варианты осуществляются, но каждый — в своей вселенной. Эвереттизм долго не признавали, обычная история, особенно когда речь идет о физической идее, способной повлиять на развитие науки. Какой смысл в теории, которую невозможно ни подтвердить, ни опровергнуть экспериментально? Идея Многомирия снимала главные противоречия в квантовой механике, позволяла решить задачи, раньше казавшиеся неразрешимыми, но выглядела слишком экзотично, чтобы физики сразу приняли ее всерьез.