Онлайн книга «Искатель, 2008 № 12»
|
Игорь ощутил, как Лидины ногти впились в кожу его локтя. — Он? — спросил Борщевский. — Одиннадцать лет назад, — прошептала Лида. Почему-то она боялась повысить голос, будто и сейчас дед мог невидимым находиться здесь и все слышать. — Эту майку я ему купила, когда... Мы здесь только обустраивались. Жара была, а дед ходил, как на приеме у президента. Я его заставила надеть что-то такое... легкое. На майке спереди — рисунок: сталкивающиеся галактики с фотографии «Хаббла», дед только потому и согласился надеть эту майку, а то никак... — У него действительно были такие пряди? — спросил Борщевский Лиду, но ответил Колодан: — Да. Красивые пряди были, помню. Весной волосы были темными, почти черными, а к осени он стал совсем седым, очень быстро. Когда я приехал на похороны... Извините, Лида. Да, точно... Тридцать первый год. Лида всхлипнула, Борщевский бросил на нее короткий взгляд и спросил: — Сколько кадров с разными Чистяковыми? — Двести семьдесят четыре, — сообщил Колодан. — Скорее всего, очень много пропущено из-за недостаточного разрешения во времени. — И что это все значит? — Пусть Лида объяснит, — сказал Колодан. — Лида, вы понимали все с самого начала, верно? Он повернулся к Лиде. Если ты понимала, то почему морочила мне голову? Лида подняла на него измученный взгляд и сказала: — Да, я думала, что все понимала. Мне так казалось. Я не хотела тебя обманывать, но как я могла сказать правду, ты бы не поверил, ты тоже не говорил всей правды, я думала, что ты журналист, я не знала, а если бы и знала, то, наверно, все равно не сказала бы, ты бы не понял, есть вещи, в которые невозможно поверить, пока не увидишь своими глазами, а когда увидишь, то веришь, хотя это неправильно, ведь глаза могут лгать, видишь ты не всегда то, что происходит на самом деле, я не хотела, чтобы ты мне верил или не верил, ты должен был убедиться, и я на самом деле не знала, что с дедом, честное слово, я и сейчас... Что-то прервалось, Колодан перестал слышать тихий Лидин голос, звучавший в мозгу, как мелодия без слов, но смысл этой мелодии он понимал точнее, чем мог бы понять слова. — Можно посмотреть еще? — спросила Лида. — Есть ли там будущие изображения, а не только прошлые? — перебил девушку Игорь. — Мне тоже интересно. Это, собственно, самое главное. Он перещелкнул кадр. Входная дверь со стороны сада, чуть приоткрытая, была видна часть прихожей, а на ступеньках лежала тень, Игорь вспомнил: это была его тень, он бежал, он только что услышал, как вскрикнула Надежда Федоровна, и бросился на крик... В дверях, так, что не столкнуться было невозможно, стоял Чистяков. Он немного наклонился и внимательно рассматривал что-то, лежавшее на крыльце, но там ничего не было, разве что-то мелкое, надо будет увеличить изображение... — Приблизьте, — сказал Борщевский. — На что он смотрит? Изображение увеличилось, Игорь показал ноги Чистякова и то место, куда он смотрел — деревянное крыльцо, крашеные доски, краска облупилась, между досками выглядывали стебельки травы и какой-то мелкий цветок, несколько муравьев тащили ветку... На что тут смотреть? Изображение дернулось, теперь Колодан видел Чистякова в полный рост. Тот был в черном костюме-тройке, брюки суженные, пиджак распахнут, жилетка застегнута на все пуговицы, белая рубашка, только галстука не хватает, кто же надевает такой костюм без галстука? И лицо у Чистякова... старое лицо, морщинистое, изрезанное, как долина Шпеера на Марсе, где множество оврагов и расщелин перекрывают друг друга, лет восемьдесят ему, если не больше, а взгляд молодой, пристальный, на что же он все-таки смотрит так внимательно? Карие глаза, конечно, карие, а не голубые и не зеленые; почему в прошлом кадре у Чистякова были зеленые глаза? А почему в этом кадре у Чистякова такое старое лицо? |