Онлайн книга «Искатель, 2008 № 12»
|
— Я просто хочу понять... — Песков отодвинул свой стул от стола, ему показалось, что так, на расстоянии, они станут ближе друг к другу, будто вывороченный закон всемирного тяготения, придуманный лет двадцать назад ее дедом, действительно применим в потерявшем равновесие мире. — Моя профессия... При чем здесь моя профессия? Я клянусь вам... — Слова прозвучали выспренне, Песков поморщился и сказал: — Ну, обещаю... Я ни строчки не напишу о нашем разговоре, ни строчки о вашем дедушке. Ни одно слово в эфир не пойдет. Почему он так многословен? — подумала Лида. Если бы он просто пил свой кофе, молчал и смотрел на нее проницательным взглядом, если бы не говорил банальностей, если бы предложил все-таки выпить вина, сладкого, чтобы она расслабилась... Она бы рассказала, как все началось и как она жила эти годы, она бы говорила и говорила, а он бы слушал, он умеет слушать, иначе какой он журналист? Песков молча смотрел на нее, отодвинувшись от стола так далеко, что она видела его ладони, лежавшие на коленях, — он специально так сел, чтобы подчеркнуть свою беззащитность? Не нужно было приходить. — Давайте выпьем вина, — сказала она. Песков улыбнулся: — А я немного водки, хорошо? Лида промолчала. — Дедушка вышел на пенсию в шестьдесят пять, — начала Лида несколько минут спустя, ощутив, как загорелись от вина ее щеки. — Он не хотел уходить, но его ставку сократили, знаете, как это обычно делают, чтобы вынудить стариков уйти. — Знаю, — кивнул Песков. * * * В сознании Лиды дед прочно ассоциировался с плетеным креслом, в котором сидел летом, и с огромным кожаным монстром, в которого он погружался зимой, срастаясь с ним, будто это не кресло было, а пришелец-симбионт, без которого дед существовать не мог, как не может рыбка-прилипала жить без своей хозяйки-акулы. Мама как-то сказала, Лида слышала сквозь неплотно прикрытую дверь: «Сергей Викторович не только на небе, но и в семье хочет устанавливать свои законы, но я этого не потерплю, слышишь?» Что ответил папа, Лида не расслышала, папа всегда говорил очень тихо, мама понимала его с полуслова, а многие просили повторить, и он повторял, но почему-то всякий раз иначе, порой даже с противоположным смыслом. Дед сидел обычно в своей комнате и быстро перебирал пальцами перед экраном компьютера или задумчиво смотрел на им же нарисованные картинки и графики, Лиде совершенно не понятные. Когда Лида была маленькая, дед часто сажал ее рядом с собой на табуреточку и рассказывал, как все устроено во Вселенной; она ничего не понимала, кроме отдельных слов, но слушала внимательно, запоминала, и много лет спустя, когда от деда невозможно было уже услышать что-то более или менее связное, Лида вспомнила его рассказы, сложила мозаику по собственному разумению и решила, что на самом деле поняла, о чем рассуждал дед. Он, в общем, был безобидным, часто вспоминал бабушку, рано ушедшую из жизни. Лида бабушку не помнила и почти не думала о ней, особенно после того, как погибли родители и она осталась совсем одна на свете — то есть был еще дед, конечно, но толку и помощи от него уже не было, наоборот, он сам нуждался в уходе, иначе выглядел бы как Айртон на картинке из старого издания «Таинственного острова». Она была уже достаточно взрослой, чтобы выжить одной в этом мире, но все еще оставалась ребенком, для которого родители... Лучше не вспоминать об этом, потому что тогда вспоминалось и то, что вспоминать было нельзя, невозможно, иначе все рушилось, все ее представления, но как же не вспомнить, если нужно рассказать Пескову, иначе тот не поймет ничего, а может, он и так знает, что случилось с ее родителями? |