Книга Искатель, 2008 № 08, страница 74 – Журнал «Искатель», Станислав Родионов, Владимир Анин, и др.

— Сергей Георгиевич, разрешите, — капитан взял у следователя лом, догадавшись, что надо делать.

Что надо делать понял и майор: взял гвоздодер и начал отслаивать декоративную плитку с боков дерева. Оно лишь злобно потрескивало.

— Значит, дом на слом, — тихо решила одна понятая.

Судмедэксперт и криминалист оставались равнодушными — и не такое видали. Лера, жена Клецкина, поглядывала на мужа испуганно — почему он разрешает ломать стену?

Под отодранной плиткой зачернела щель. Майор начал ломом расширять ее до тех пор, пока щель не сделалась узким проломом метра полтора высотой. Его что-то заполняло. Тот же лом майор использовал в качестве рычага, которым это что-то с силой отжал, пока оно, что-то, прямо-таки не шагнуло из своей ниши к людям.

— Господи, статуя, — озвучила ситуацию понятая.

— Чучело, — поправила ее вторая понятая.

Чучелом статуя казалась потому, что была не из мрамора, а из какого-то серого комковатого материала типа застывшего цемента. Рябинин глянул на Клецкина, надеясь на какое-то объяснение.

На лице охранника должно было что-то отразиться: в конце концов, не деревянное же оно в самом деле. Но ничего, кроме презрительной усмешки. Или вся интуиция Рябинина гроша медного не стоила, или в его очках слишком мало диоптрий...

Ничего не видит... И тут же осенило, почему не видит: видит, но не понимает, поскольку все силы Клецкина уходили на то, чтобы лицо не проговорилось. Рябинин взял гвоздодер и легонько стукнул по затылку статуи. Пласт цемента отвалился с правой стороны, обнажив часть лица.

— Ой! — вскрикнули одновременно обе понятые.

На ней, на открывшейся части лица, ничего не просматривалось, кроме ползущего из глазницы бело-мутного глаза и тошнотворного запаха.

— Клецкин, вот и нашли вашу первую жену, — угрюмо сообщил Рябинин.

— Зря я журнал тебе дал, — огрызнулся Клецкин.

Всех охватило пугливое оцепенение. Даже Рябинина. Ему нужно было фиксировать ситуацию, но и с его большим опытом не довелось осматривать подобное место происшествия: замурованную женщину.

— Он спрятал труп? — вполголоса предположил майор.

— А труп ли? — возразил Рябинин.

— Неужели замуровал живую? — не поверил капитан Палладьев.

— А это мы узнаем, — веско заверила Дора Мироновна, судмедэксперт, и подняла кусок цемента, закрывавшего область рта этой дикой статуи.

Рябинин понял: если жертва была еще жива, то оставила на цементе следы своего дыхания, что экспертиза легко установит. И оперативно-следственная бригада взялась за работу. Детальная фотосъемка дерева и ниши в нем, оставленной замурованным трупом; поиски длинного ящика для транспортировки оригинальной цементной статуи, составление протокола... Но над ними тяжело висел неразрешимый вопрос — ради чего совершено это преступление?

— Наденьте на Клецкина наручники, — велел следователь.

— Разрешите сходить в туалет? — безжизненным голосом спросил задержанный.

Майор кивнул Палладьеву и тот Клецкина повел.

Без подозреваемого тяготивший всех вопрос майор озвучил, спросив Рябинина:

— Сергей, почему же он пошел на такое зверство?

Рябинин достал из портфеля журнал «Всячина», раскрыл его и указал на отчеркнутый абзац. Майор прочел одним духом, словно глотнул порцию водки: «В 1849 году в городе Франкфурте строители замуровали в основание нового моста двух живых девочек, чтобы мост дольше стоял. Вьетнамские мастера, отливая колокола, бросали в кипящую бронзу девственницу — тогда звон колоколов становился плачущим...» Не дочитав, майор журнал чуть было не швырнул следователю: