Книга Искатель, 2008 № 08, страница 7 – Журнал «Искатель», Станислав Родионов, Владимир Анин, и др.

Я подумал о девушке-подсолнухе. Вполне милая девчушка. А что улыбка у нее заученно-дежурная, как моя первая порция напросып, — так у всякого своя работа. А я еще ее от общей раздраженности про себя некрасиво «девицей» обозвал. Увы, это понятие в нашем продвинутом веке носит отнюдь не тот же оттенок, нежели в веке девятнадцатом, например.

Бык, видно, тоже подумал о ней.

— Вюбвю худеньких. Они звые потвахаться. Бевес-сь ее, кису, с-за одну тоненькую нос-зку, поднимаесь, бевесь за двугую, вастягиваес-сь...

— Заткнись.

Расплывшийся по дивану, с проваленным из-за отсутствия всех зубов ртом, он вызывал отвращение, как жаба-переросток, а его писклявый голос был звуком чистой, неприкрытой импотенции.

— Нес-зя. К сос-завению. Ты здесь ейгайно, документ зае-гистйивован. А ковхозника не хватятся. Могу я повазвлекаться мавость?

— Документ... Фанера. «Егайно»! — передразнил.

Ну что я мог сделать? Я мог только выпить. В «Идем дальше» совершенно растаял лед.

— Есть такое животное, — сказал я, — лягушка-бык. А еще — парадоксальная жаба. Серьезно. По-научному. Тебе кто больше греет?

Он уперся в меня жирными своими буркалками и ничего не говорил, и поэтому пришлось продолжать мне самому:

— На! — кинул я ему телефон. — По вашему номеру был звонок. Кто-то чужой. Совсем чужой.

Глазки в валиках жира заострились, сосредоточились, и весь он подобрался. Хотя, даже сними бронежилет, который, я знаю, у него под курткой всегда, Бык вряд ли бы сильно уменьшился в размерах.

— Сто сказав? Мусык, баба?

— Да ничего толком.

— Ты, вадной, ты смотви, ты не сейди меня...

Похожая на окорок рука дернулась к карману, но остановилась.

— Номер, время — там. Разбирайтесь сами, коль уж взялись. А я...

«Я присоединился к вам просто с перепою и вопреки всякой очевидности».

Полезно ко всякому случаю иметь цитату из катехизиса, пусть даже лишь твоего личного и больше ничьего. Ну, я уже говорил. Но выручает.

Пока я умывался, приводил себя в порядок. Бык все сидел без малейшего движения, как каменная скифская баба. Я выбрал бутылку, смешал посошок — на дорожку. Бык внимательно следил.

Этот стакан должен бы иметь девиз: «Нам песня строить и жить помогает!» — но что-то не пелось. Зато пилось.

С порога я нахально поинтересовался:

— Слышь, у толстых всегда такие голоса, или ты по правде кастрат?

Бычьи глазки налились кровью. В пальцах-сардельках мелькнул вдруг металлическим блеском тонкий гибкий шнурок. Бык был настоящим фанатом гарроты, преданным и умелым, — это мне тоже было известно.

— Но уф есви ты меня вассевдис-сь, мивый... Ступай, вад-ной, я тут вассчитаюсь. Деньги есть? Дать денег? Те'ефон купи новый...

— Какие вы, родные, заботливые, аж сердце щемит.

— А гвуз-то! — Жабья пасть растянулась в ухмылке. — Гвуз-то того стоит!

Уезжая, я отколол номер. На этой ихней разохраняемой стоянке за зданием. Может, и не стоило, но меня разозлили местные порядки. Застроивать они меня будут. Им, видите ли, показалось. А хоть бы и показалось!.. Короче, я сказал:

— Ну и чего ты еще от меня хочешь? Я оплатил полные сутки, а пробыл три часа. По-вашему, «все включено»... хотя что у вас включено... Даже бар не почал... Ну?