Книга Искатель, 2008 № 08, страница 29 – Журнал «Искатель», Станислав Родионов, Владимир Анин, и др.

Встал, молча выдернул из обмякших пальцев пистолет.

— Какая же ты все-таки дура. Даже пристрелить клиента по-человечески не можешь. Мельчает Россия...

Какими-то остатками, обрывками картинки, недостертой «ластиком», я уже видел едущие сюда машины, вот они свернули на ближайший закоулок. Вот их услышала девушка Оксана, затянувшая было свое: «Прости, дядечка...»

Я успел лишь закинуть ствол под тахту, обойму — куда-то в коридор за темным дверным проемом. Да — и еще помолиться, вознести хвалу если не самому Господу, то хоть ангелу Его, меня хранящему: один патрон-то в казеннике оставался, и меня спасло только то, что девка предохранитель не сняла.

И сразу сделалось очень людно в барачной хавире.

Если, адресуясь ко всему, всему-всему вышеизложенному, некий сторонний наблюдатель составил обо мне мнение как о внутренне мрачном, циничном, с уклоном в ипохондрию субъекте, — таки нет. И хотя, наравне с катехизисом моим, я чрезвычайно чту такие, например, строки: «Кто в сорок лет не пессимист, а в пятьдесят не мизантроп, тот сердцем, может быть, и чист, но идиотом ляжет в гроб!» — несмотря на сей перл мудрости, который я с удовольствием оформил бы в рамочку и повесил над рабочим столом или, скажем, в спальне над изголовьем (если бы они были у меня, перелетного, спальня и кабинет), чтобы читать и вдохновляться, однако в душе я остаюсь безнадежным романтиком и весельчаком, и рубахой-парнем, украшением любой компании.

Особенно я развеселился и обрадовался, когда тот, кого я, склонный к анималистическим символизациям, обозвал про себя Гориллой, оставил меня наконец в покое, и они там наверху, надо мной, принялись переговариваться.

— Надо его увозить, — произнес голос, определенный мною как Аденоид: говорил в нос.

— Куда? — поинтересовался другой. Риторически поинтересовался, я бы сказал.

— Ну... в гараж.

— Еще скажи — на базу.

— На базу лучше, — вставил свое Горилла, — там условия. Там он у меня не заговорит — запоет.

— Увозите его отсюда! — девушка Оксана. Напористо. Но со слезой. Со страхом. — Все уезжайте! Что вы тут наделали. И... — И умолкла враз.

Оп! — подумал я, или, выражаясь по-современному, — у-упс! Девушку заткнули.

— До базы два поста проезжать, час в одну сторону. И обратно почти столько же. Где ты его повезешь — в багажнике? А проверят?

— Фигня, под второй пол спрячем. В «Газели».

— Он нужен мне здесь, — проговорил голос, который вступал доселе лишь однажды. Главный Голос — ГГ. — Усадите его. Я хочу с ним поговорить.

Ох, вот этого не надо, а? Уж лучше еще один забег в ширину с Гориллой. Потому что, если ГГ со мной не договорится — а он не договорится, — то ведь и впрямь повезут. Точнее, попытаются увезти, а в этом случае шансов у меня почти совсем не остается. Если только...

А может, все-таки договорится ГГ? Нам ведь что, нам ведь надо-то немного. Налейте законные граммов сто шестьдесят шесть, треть от целого, мы и довольны, и пообщаться не прочь. На любые темы. А?

Меня вздернули с пола, с того самого места, где я, часу не прошло, стоял и глядел на реку, и размышлял о Вселенной, и мне было пусто и легко после девушки Оксаны и в предвкушении налитого девиза, к которому только руку протяни, и весь мир был нарисован воздушными штрихами.