Онлайн книга «Искатель, 2008 № 11»
|
Эдик взял, как говорится, адский опыт на вооружение. Света Ее родители, подмосковные деревенские люди, перестали понимать свою дочь, когда та была еще первоклассницей. Дочь презирала деревню. Ее не могли оттащить от телевизора. Отец ругался: «Вот завели в доме рассадник заразы. Дай-ка, мать, я его топором расхреначу!» — «Ты что, оголтелый, забыл, сколько стоит?!» — пугалась мать. «Сколько, сколько... не дороже дочери!» Но, по привычке русских мужей, каждый раз уступал и смирялся, а потом ворчал за стаканом самогонки: «Грамотные, ядрена вошь! А того не понимают, что народ нельзя развращать и отучать от работы. Он же подохнет!» Ну, кому работать, это завсегда люди найдутся, думала Светка, никогда не беспокоясь о государстве или о народе. Она рвалась в Москву, в город соблазнов. Красивой женщине место в столице. «Девочка, ты кем хочешь быть?» — «Красавицей!» В Москве нашлась дальняя родственница, тетя Дуня — женщина «трудящая», упрямая, честная, стыдливая и, как сразу определила Светка, туповатая. Тетю Дуню уломали взять Светку к себе в город: «Дуня, ты не представляешь, какая у пигалицы тяга к знаниям!» В тринадцать лет Света переехала в Москву на горе тете Дуне, прожившей потом недолго. Светка постоянно под угрозой истерики вытягивала из бедной и бездетной тети деньги на развлечения и украшения. Училась она посредственно, хоть не была глупой, а получалось так, потому что ее поразил психический недуг: ей постоянно казалось, что где-то в другом месте сейчас веселей и юноши краше. Она извелась, пытаясь успеть везде; ей постоянно мерещились упущенные возможности. Приятные молодые люди, что ухаживали за ней, казались ей не теми: другие лучше. Она всех морочила и на всякий случай не выпускала из плена тех парней, что к ней приклеились. Как трудно выбрать одного! И как не хочется! Ей так нравилось ощущение выбора! А с утверждением одного (суженого, как говорила глупая тетя Дуня) она потеряла бы гордое удовольствие выбирать, перебирать и морочить. Вследствие самолюбия и особой сердечной алчности, Света стала тем беспокойным человеком, которому невозможно угодить. Ей было все не слава богу. Словно капризный ребенок, она трогала вещи и людей лишь затем, чтобы затосковать и потребовать новых. Единственное, что ее не утомляло, это заниматься своей внешностью, наряжать себя, холить нежными мазями, любоваться на себя в зеркале. Она была художницей своей внешности, и потому немудрено, что в ней развилась известная творческая ревность: кто не любовался ею, тот вызывал в ней ненависть. Она не показывала виду — напротив, демонстрировала независимость от чужих взоров и оценок, но втайне очень зависела от них. Ей было безразлично, какая она на самом деле, в своей душе, но ей было важно производить на окружающих нужное впечатление; ради этого она пренебрегала своими внутренними качествами. Понятно, при такой суете жилось ей безрадостно. Порой она ощущала уколы зависти к своей подружке Ольге, которая не думала о мальчиках, не суетилась, но однажды к ней пришла любовь, огромная, пламенная, и всю ту энергию, что Света рассеивала по миру, Ольга отдала своему возлюбленному. На примере Ольги, которая вмиг потеплела голосом, засияла взором и помудрела сердцем, Света вчуже догадалась, что есть на свете настоящая любовь, но пережить такое не отваживалась, да и способностей не имела. |