Онлайн книга «Искатель, 2008 № 11»
|
Воспользоваться лифтом Лола не решилась: ее могли увидеть любопытные бабушки, при звуке лифта подходящие к дверному глазку. Пешком спуститься лучше, но имелась возможность встретить вечернего курильщика, вышедшего на лестницу. Господи, как трудно совершать преступления! Прикрыв снаружи квартирную дверь, она села под нею на половик и нахлобучила на голову капюшон по самый подбородок. Внизу раздался шум входящего — она узнала по шагам: Эдик. Он не поехал на лифте; он поднимался пешком, быстро и легко, сдерживая дыхание. А вот и его шорох, его ноги... Тут же он схватил ее за шиворот и втолкнул в проклятую квартиру. Теперь уже она слышала бешеный стук его сердца. Эдик постоял с лицом внимательного испуганного идиота и сделал два длинных шага в комнату. Здесь он увидел приговоренного — тот пытался встать на колени и дотянуться до одного из ящиков бюро. Там, наверно, пистолет, догадался Эдик. Он цепко оглядел комнату на предмет орудия для завершения казни, но такого орудия, которое сочеталось бы с образом проститутки-убийцы, не обнаружил. Тогда он вырвал из дивана тяжелую пружинную седушку и, дико размахнувшись, жестким ее краем ударил Тягунова по голове. Голова свесилась набок. Несчастный растянулся на полу. Но он дышал! Вместо глаз между опухшими веками смотрели какие-то желатиновые крошки. Нет, он умрет, успокаивал себя Эдик. Однако бычья крепость хозяина вновь напугала убийцу. А вдруг оклемается к утру? Что делать? Под ногами хрустнуло... эх, дьявол, размахиваясь диванной седушкой, он разбил что-то в люстре; сразу и не заметил. Паника плясала у него в груди. Он понимал, что не в состоянии отследить свои действия на предмет улик. Надо уходить, но не получалось, и еще полночи они провели здесь, принимая дополнительные меры для торжества смерти, потому что обреченный упорно продолжал жить. Лола все это время сидела на кухне не шевелясь, руки между колен; она мерзла. С ненавистью посмотрев на нее, Эдик обратил внимание на ножки табурета. Тут в нем разгорелась окончательная злоба против неумирающего хозяина. Этот Жора своей живучестью измучил бедного Эдика, у бедного Эдика уже не осталось никаких сил. Он увидел в Жоре своего личного, ненавистного врага. Он отвинтил ножку, взял за тонкий конец, взвесил в руке — увесистая дубинка. Опустив голову, быстро вошел в комнату. Вошел и сам чуть не упал замертво. Хозяин стоял со свернутой набок головой возле бюро. В руке у него был пистолет. Исковерканный Георгий Тягунов смотрел на Эдика одним не до конца оплывшим глазом. Эдик отпрыгнул в дверной проем, но Жора от усилий добраться до оружия так устал, что, не выстрелив, рухнул на ковер. Эдик с подлой поспешностью подскочил к нему и ударил ножкой табурета по виску. Он спешил разделаться с ним, пока тот не открыл свой глаз. Ему невыносимо было смотреть на старание изувеченной плоти жить, жить, жить. И кто знает, Жора мог и не глядя выстрелить. От удара буковой, усиленной стальным стержнем палкой по голове раздался какой-то фанерный хруст, и тут же большое тело забилось в судорогах. На проломленном виске расплылось темное пятно. «Ну, теперь уж все! — подумал со вздохом отвращения и облегчения Эдуард. — Вот мы оба отмучились». Надо ли избавляться от убитого или оставить здесь? Если бы орудовала клофелинщица, она оставила бы тело на месте. Но возможны ли в таком случае подобные увечья и погром в квартире? Эдик не мог собраться с мыслями. Оставить пистолет в руке хозяина или забрать? Какой вариант больше похож на придуманную правду? |