Книга Вниз головой, страница 49 – Клэр Кершоу

Я чуть не плачу, нижняя губа дрожит. Он поднимает руки: сдаюсь!

— Ну, ты торопишься с обвинениями. Во-первых, ты тоже очень привлекательна. Во-вторых, ты точно так же умничала. И я действительно изменил свое мнение… – Он замолкает и пожимает плечами. – А вообще я думал, что мы просто друг друга подначиваем, типа соревнуемся в остроумии…

Мысль о комплименте «ты тоже привлекательна» я откладываю на потом.

— По-твоему, быть грубым и недружелюбным остроумно? Я бы никогда не нападала на человека из-за несчастного крема, – негодую я. – И ты не можешь вот так сказать, что у нас разное отношение к профессии, а потом передумать.

— А ты не издевалась надо мной из-за морской болезни? И крем я тебе помог выбрать, разве нет?

— Ну…

Что тут скажешь. Он прав, я действительно насмехалась над его морской болезнью.

— Я не знала, что тебе так плохо. Просто подтрунивала. А ты реально мне нагрубил в автобусе. Ты первым начал.

— Ничего подобного, – усмехается он. – А если бы и так, ты на моем месте сделала бы то же самое. Крем с оксибензоном вреден для океана.

Я опускаю голову.

— Знаю. Не стоило вообще затевать этот разговор. Можешь продолжать в том же духе.

Не поднимая головы, я чувствую его пристальный взгляд.

— Послушай, я пришел протянуть тебе оливковую ветвь мира, раз уж мне есть за что извиняться.

Я вздыхаю.

— Ну надо же, как мне повезло, я прощена! А можно спросить, что заставило тебя проявить такое великодушие?

— Ого. Не слишком ли много пафоса с утра?

— Ладно, могу и попроще. С чего ты начал ко мне в друзья набиваться?

— Когда вчера вечером ты прыгнула за тем стаканом, я понял, что тебе не все равно. Честно говоря, это заставило меня посмотреть на тебя другими глазами. Напрасно я думал, что тебя не волнуют наши проблемы.

Последнюю фразу он произносит медленно, тщательно подбирая слова.

— Разумеется, мне небезразлична судьба рифа. Зачем я здесь, по-твоему? Видишь ли, не всем повезло родиться на континенте, где находится предмет их изучения. То, что я живу далеко отсюда, не значит, что я безответственна. Ты не должен считать себя лучше по праву рождения.

Хью задумчиво потирает подбородок.

— Справедливо, – признает он. – Я как-то об этом не думал. В любом случае приятно, что ты тоже переживаешь.

— Гм… – бурчу я, но смягчаюсь, и он это видит.

— Не обещаю, что перестану тебя дразнить.

— Переживу как-нибудь.

Я возвращаюсь в гамак. Над океаном струится мягкий утренний свет. Через пару часов солнце начнет палить как бешеное. Я вздыхаю.

— Хочешь поговорить? – спрашивает Хью и садится рядом с гамаком.

Я уже открываю рот, чтобы сказать «нет». Сама разберусь со своими проблемами. Хоть он и решил подружиться, он не верит в существование губана-бабочки, а я хочу видеть рядом людей, которые поддерживают меня и хотят помочь.

И в то же время мне необходимо выговориться. Объяснить кому-то, что у меня на душе. Разделить эту ношу, чтобы не чувствовать такого одиночества посреди огромного океана. И если этот человек – Хью, и дело происходит на паруснике, на фоне восхода солнца над Большим Барьерным рифом, значит, так тому и быть.

— Моя сестра Ми… – я вовремя спохватываюсь и умолкаю. – Моя сестра, – поспешно исправляю положение, – пару недель назад узнала, что у нее генетическая предрасположенность к раку груди, и сегодня ей сделали двустороннюю мастэктомию. Я понимала, что будет тяжело не знать результатов операции, но не думала, что настолько…