Книга Черные перья, страница 38 – Ребекка Нетли

Гардбридж давит, издевается над ней, и Айрис вдруг охватывает ненависть ко всему этому, к самой себе. Постучав, заходит Энни, и Айрис чувствует жало обиды за то, что имеет и не ценит невестка.

— Доброе утро, Айрис. – И Энни хмурится. – Что-нибудь случилось?

Айрис проводит рукой по мокрой щеке и с изумлением понимает, что плакала. Она утирает лицо, но не может изобразить на нем радость.

— Где миссис Норт? Вы поссорились?

Айрис качает головой.

— Нет, все в порядке, правда. – Ее взгляд опять притягивают подснежники. – В это время года всегда грустно.

— Разреши побыть с тобой. Мне компания не помешает. У тебя отсюда такой чудесный вид.

— Да, правда, – говорит Айрис.

— Тебе часто бывает грустно?

— Нередко. – И, вздохнув, Айрис отворачивается от дразнящей красоты за окном. – Но весной хуже всего, я еще месяц могу хандрить.

— И как долго это длится?

— После… С тех пор, как умерла мать.

«Все из-за этого, все», – думает Айрис.

— В такую погоду дом кажется мрачнее. – И, помолчав, Энни продолжает: – Давай погуляем. Пойдем. Я тебя понимаю, но мне все же кажется, что сидение взаперти если и не трагедия, то не приносит тебе пользы. Попробуем?

— Нет.

Ответ она дает машинально, поднаторев в нем за долгие годы сопротивления.

— Предсказание вовсе не обязательно должно исполниться. Может, оно уже сбылось, когда-нибудь давно. Или тебя снова предупредили духи?

— Именно.

— Что точно они сказали?

— Про бедствия, которые на меня обрушатся.

— Но боль в животе трудно назвать бедствием.

Айрис всматривается в серьезное лицо Энни. Невестка, конечно, не хочет ее расстроить, и она права: боль была неприятна, но на бедствие не тянет. Айрис раздумывает. Беда и впрямь грянула раньше, в ту ночь, когда умерла мать. Хотя воспоминания редко отпускают ее, сейчас они буквально обжигают, еще больше волнуя и без того растревоженные мысли. Но она помнит недавнее предупреждение.

— Ты же не веришь, что духи способны предсказывать.

Энни смущенно ерзает в кресле.

— Наверно, мне трудно уложить это в голове, а потом, они ведь не со мной говорят. – Она мнется. – Хотя я понимаю, как много они для тебя значат. Конечно, нелегко узнавать о том, чего еще не случилось, особенно если оно может испортить всю жизнь. Возможно, у шара, у духов имеются свои причины не хотеть, чтобы ты выходила из дома. Да и вообще, если бы у тебя была возможность, разве ты не переселилась бы отсюда? Кажется, ты говорила, что шар имеет силу только в Гардбридже?

— Он принадлежит Гардбриджу, его нельзя отсюда переносить.

Слова Энни проникли Айрис в самую глубину души. На долю секунды она представила свою жизнь без шара, коридоры, где не слышно шепота, нет приходящих на ее зов духов. Она смотрит на свои руки, слишком худые, бледные, чтобы удержать такие мощные силы. Духи существуют, только пока она здесь. Стоит ей оставить Гардбридж – сердце у нее при этом замирает, – они не выйдут из того, другого мира.

В детстве она вовсе не думала о такой жизни и пришла бы в ужас, если бы кто-нибудь поведал ей ее судьбу. Духи ничего подобного не предсказывали. Айрис мечтала о собственном доме, семье – о будущем, где шара не будет. Верить ли и дальше так же слепо? «Будь осторожна».

Айрис с изумлением слышит собственные слова, не предполагая, что они жили в ней. Она и представить не могла, что когда-нибудь произнесет их: