Книга Преступные камни, страница 71 – Анна и Сергей Литвиновы, Галина Владимировна Романова, Татьяна Устинова, и др.

— Здесь все время что-то случается, Гошка! — упрекнул его однажды друг и коллега Ваня Строев. — То Серега ногу сломает. То у Вали аллергия на укус неведомого насекомого, от которой она потом год лечилась. Теперь вот я…

Ваня Строев, который отдыхал здесь с ним в прошлом июне, нечаянно подстрелил свою собаку. Не насмерть, слава богу! Но переживал ужасно. И собаке досталось, пришлось оперировать.

И место это Ваня окрестил проклятым.

— Не иначе, ты тут что-то натворил, Гоша, — страшно округлял Ваня глаза и косился в его сторону. — Какой-то зловещий шлейф тянется за тобой!

— Откуда? — фыркал он в ответ.

— Из детства! Что-то такое здесь произошло давным-давно. Что-то ты натворил. И теперь тебе это место мстит!

Вообще-то Игорь все это запросто мог бы оспорить.

Во-первых, чтобы не страдать на отдыхе от увечий, надо соблюдать технику безопасности. Не скакать с «тарзанки» в хлам пьяным, прыгнув не в воду, а на берег, как это сделал Серега, потому и ногу сломал. И не лезть в заросли, где поселился осиный рой, чтобы не быть жестоко покусанной. Так именно и случилось с Валей. Ну, а несчастный случай с Ваниной собакой так вообще из разряда курьезов. Он сначала натаскал свою собаку на игру с тарелками. А потом в ее присутствии принялся по этим тарелкам лупить из ружья. Бедное доверчивое животное, не поняв посыла, подпрыгнуло за летящей тарелкой и словило пулю.

А виноват Игорь! Кто же еще?! Он всегда, у всех и во всем виноват. С детства!

— Игореша, ну какое у тебя самое приятное воспоминание из детства, а? Ну, скажи! Ну, скажи! — голос его девушки терзал ушные перепонки, заглушая птичий щебет и шум воды на перекате.

— Новый год, — пробурчал он нехотя. — Когда елка нарядная, стол с праздничной едой, семья вместе. Гости…

— Нет же, нет. Я про это место. Про твои летние каникулы. Какое у тебя самое счастливое воспоминание?

— Их было много, — проговорил он после недолгого раздумья.

— А самое-самое? С чем связано?

— Ни с чем, а с кем, — поправил он.

— И с кем?

— С бабушкой, — он вздохнул и закрыл глаза.

И тут же увидел ее, будто она на самом деле стояла в паре метров от него, посматривая в его сторону с нежной улыбкой.

Высокая, худенькая, с прямой спиной, которую не согнули годы и горе. Волосы седые, волнистые. Она очень красиво убирала их наверх. Пряди выбивались, колыхались при ходьбе и всегда напоминали Игорю ковыль.

— Мы очень дружны были с ней. Она всегда говорила, что я второй человек на Земле, которого она любит больше жизни.

— А первый кто?

— Первым для нее всегда был мой отец. Она всегда его любила больше, чем дядю.

— А у тебя есть дядя?

Его девушка привстала с полотенца, на котором загорала. Слегка толкнула его в бок.

— Ты никогда не говорил, что у тебя есть дядя. Я думала, что у тебя, кроме родителей, больше нет родственников. А оказывается, есть бабушка, дядя.

— Нет. У меня никого нет. — Игорь стиснул зубы и процедил: — Кроме родителей.

— Понятно…

Ее голова снова легла на полотенце, длинные волосы разметались, задевая его кожу. Сделалось щекотно. Он резко сел и уставился на реку.

Тяжелая вода. Темная, холодная. По берегам много родников и омутов. Бабушка всегда пугала его утопленниками, которых из этих омутов не достали. Уверяла, что, если Игорек будет один ходить на реку, они его непременно утащат. И его никогда не найдут.