Книга Преступные камни, страница 7 – Анна и Сергей Литвиновы, Галина Владимировна Романова, Татьяна Устинова, и др.

— Ну как? — поинтересовался шеф-повар.

— Очень вкусно. Никогда не ела такую нежную курицу…

— А это и не курица.

— А что? Индейка?

— Голубь.

Тоня поперхнулась. А чтобы гостеприимный хозяин не увидел, как она выплевывает до конца не прожеванное мясо, она отвлекла его вопросом:

— По вашей речи я поняла, что вы не по жизни бродяга, ведь так?

— Так, — благодушно подтвердил он.

— У вас и работа, наверное, была?

— А как же! У всех была работа.

— И где вы работали?

— Да вот здесь.

— Где?

— В том учреждении, где вы сейчас служите.

— В нашем НИИ?

— Совершенно верно. Я был старшим научным сотрудником лаборатории полимеров.

— Так у вас что, и степень имеется?

— Я кандидат химических наук, — с достоинством ответил он.

— Поразительно! — Тоня и впрямь была удивлена. Вот ведь, что жизнь-злодейка с людьми проделывает! — А как вас зовут?

— Емельян, — представился бомж.

— А меня Антонина.

— Тонюшка, очень рад! — Он взял ее маленькую, лишенную маникюра ладонь в свою не очень чистую лапищу и поцеловал. — Как вы относитесь к поэзии?

— Прекрасно.

— И кто ваш любимый автор?

— Ахматова.

— «И в тайную дружбу с высоким, как юный орел, темноглазым…» — начал декламировать Емельян.

— «Я, словно в цветник предосенний, походкою легкой вошла», — подхватила Тоня.

— «Там были последние розы…»

— «И месяц прозрачный качался на серых, густых облаках…»

Как только прозвучало последнее слово стихотворения, оба восхищенно выдохнули. С этого выдоха и началась их дружба.

* * *

Антонина заглядывала к своему новому другу каждый вечер. Когда шла на остановку, непременно сворачивала с тропы, чтобы хотя бы полчаса провести в приятном обществе Емельяна. Правда, не всегда ей это удавалось, а все из-за двух его приятелей-бомжей, обитавших в соседних траншеях, — Плевка и Хрыча. Эти мужики были не в пример Емельяну противными, тупыми, вечно пьяными, да и посматривали на Антонину уж очень глумливо.

Тридцать первого декабря она пришла в гости не с пустыми руками, а с подарком: томиком Ахматовой и килограммом марокканских мандаринов. Емельян тоже вручил ей презент: очередной кошелек и сомнительного вида коробку конфет. Обменявшись подарками, они выпили за Новый год (по стаканчику фанты), пожелали друг другу всего наилучшего и разошлись, договорившись встретиться десятого числа, когда Тоня выйдет на работу после рождественских каникул.

Новый год она справляла в компании Сонечки и ее кастрированного кота. К этому Тоне было не привыкать, поскольку даже тогда, когда она жила с матушкой, та все праздники отмечала в компаниях и Антонине ничего не оставалось, как либо звать к себе подружку, либо самой отправляться к ней. Но в любом случае барышни не задерживались за столом дольше чем до часу ночи. Тогда как маменька с ее подружками из хора ветеранов гуляли до утра, а потом все первое число отлеживались, ибо перебирали шампанского.

Шестого января Тоню разбудил телефонный звонок. Звонила матушка, чтоб пригласить дочь на торжественный рождественский ужин.

— В кои веки нормально поешь, — сказала она. — А то, поди, на бутербродах живешь…

— Нет, почему же? — насупилась Тоня. — Я макароны варю. И гречку. — Про гречку она врала — не варила, а вот макароны — да. Но чаще, конечно, питалась всухомятку. — А еще я в столовой обедаю. Так что супы ем.