Книга Преступные камни, страница 50 – Анна и Сергей Литвиновы, Галина Владимировна Романова, Татьяна Устинова, и др.

— Девочки! — взмолился Михаил, нервно переступая с ноги на ногу. — У меня очень мало времени. Соглашайтесь или… Простите! — пискнул он и молнией метнулся к заветной двери.

— Мы согласны! — прокричала ему вслед Машка.

— Тогда выходим через полчаса. Я хочу погулять по фойе, — выглянула из спальни Жанна.

Мы выскочили из номера, жадно глотая коридорный воздух.

— Надо зайти к Инне Львовне, вдруг ей нужна помощь, — вздохнула я, вспомнив клятву Гиппократа.

Инна Львовна открыла нам не сразу. Вид у нее был измученный, под глазами — синие круги. Она взяла мои таблетки, которые я предусмотрительно захватила, но внутрь нас не позвала:

— Это меня Лилька сглазила! Подруга моя… — проговорила она белыми губами. — Все завидовала, что нас по телевизору на весь мир покажут. Извините, мне нужно… Повеселитесь там за меня…

Так и случилось, что через полчаса мы с Машкой, одетые в лучшее, что у нас было — девица смерила это лучшее недовольным взглядом, — уже шагали в сторону Венской филармонии. Сзади пыхтел Геннадий.

— А где Архип? — обернулась я.

— Остался с хозяевами. Там Инне Львовне что-то совсем поплохело. Надо врача вызвать, лекарств принести. Вот траванулись бедолаги!

— Бедолаги?! Весь Новый год просрали из-за своей дурости! — пробурчала Жанна.

Новогодний концерт

Перед входом в филармонию уже толпились странно выглядевшие для раннего утра счастливцы: женщины в длинных шубах, мужчины в распахнутых кашемировых пальто, под которыми чернели парадные костюмы.

Вдруг откуда-то сбоку вынырнул мужик, загримированный под Моцарта: так одеваются все венские театральные жучки, будто великий композитор был еще и главой билетных спекулянтов. Он затараторил:

— Русский, русский? Билет нада?

Жанна с негодованием отвернулась: ее оскорбило, как быстро в ней признали россиянку.

А любопытная Машка спросила:

— Сколько?

— Девять тысяч евро! Партер! — наклонился к ее уху «Моцарт».

— За столько я сама тебе билет продам! — рассмеялась подруга.

Мы уже подошли ко входу, перед которым толпилась небольшая очередь. Вдруг я оглянулась, словно почувствовав чей-то взгляд. И увидела странное.

Рядом с хитрованистым «Моцартом» стоял наш сосед по отелю, тот самый, что на меня смотрел. Они о чем-то потолковали: очевидно, торговались. И двинулись в сторонку. При этом сосед раза два оглянулся и тревожно посмотрел прямо на нашу компашку.

Нет, я, конечно, никогда не страдала от заниженной самооценки. Но тут пришлось признать: вряд ли влюбленный кавалер заплатит девять тысяч евро за счастье посидеть со мной в одном концертном зале.

— Гена! — окликнула я нашего охранника. — Посмотри. Вон наш сосед по отелю билет покупает. Которого мы у магазина видели. Интересно зачем.

Гена оглянулся, но парень с «Моцартом» уже скрылись в районе касс.

— Мало ли… — пожал плечами телохранитель. — Может, музыку любит.

В любовь одинокого мужчины к полькам и вальсам за такое бабло я верила слабо. Вдруг не так уж не прав был Архип?

— Ты же пойдешь с нами? — обеспокоенно спросила я у Гены.

— Еще чего! — фыркнула Жанна. — Чтобы меня с ним сфоткали или показали по телеку, а подруги решили, что он и есть мой жених?! Подождет у входа. Надеюсь, тут в филармониях не воруют?

Ответить я не успела: мы уже подошли к служителю, проверяющему билеты. Гена только сказал Жанне: