Книга Преступные камни, страница 36 – Анна и Сергей Литвиновы, Галина Владимировна Романова, Татьяна Устинова, и др.

— Есть… как у всех. Никого не хочу видеть. Почему он… Что он там делает? — Коломиец рванулся было с кресла, но Добродеев жестом остановил его:

— Не нужно ему мешать, Алексей! Он медитирует.

Коломиец почти упал назад.

Наконец они услышали стук Монаховой ноги в коридоре, и экстрасенс боком протиснулся в дверь. Доковылял до дивана, тяжело опустился. Сидел молча, с закрытыми глазами. Потом стал раскачиваться из стороны в сторону и загудел низко и монотонно.

Коломиец ошалело взглянул на Добродеева. Тот приложил палец к губам. Прошла томительная минута, другая, третья…

Монах вдруг открыл глаза и сказал утробным басом:

— Тут плохая аура. Она все еще здесь. Она не уходила.

— Кто? — Коломиец побледнел.

— Она!

Добродеев кашлянул.

— Душа убийцы.

В комнате повисло тягостное молчание. Коломиец побледнел еще больше и, казалось, собирался потерять сознание.

— Я устал, — заявил Монах. — Я хочу уйти. Лео, подними меня!

Хозяин с видимым облегчением пошел их проводить. Монах вдруг остановился и сказал:

— Лео, сделай фотку, я с ней ночью поработаю. Сними нас с Алексеем.

Добродеев проворно выхватил айфон — сказалась репортерская выучка — и щелкнул несколько раз. Коломиец отшатнулся, забормотав что-то вроде: зачем, что вы… что вам…

— Он зарядит фотку, — сказал Добродеев. — И вы сразу успокоитесь. Поверьте, вам сразу станет легче.

…Они слышали, как он гремел замками, запирая за ними дверь.

— Ты его заикой сделал, — сказал Добродеев. — Ну что? Никаких озарений?

— Появилась пара мыслишек, Леша. Буду думать.

— А на кой черт тебе его фотка?

— Покажу в «Колоколе». Хочу проверить его алиби.

— Куда теперь? Домой?

— Я же сказал, в «Колокол».

— Прямо сейчас? Уверен, майор уже был там.

— Хочешь, позвони ему и спроси. Он с удовольствием доложится.

— Ладно, пошли, — передумал Добродеев.

Некоторое время они шагали молча. Шагали! Сильно сказано. Едва тащились. Добродееву казалось, что сопящий от усилий Монах непременно упадет, и он примеривался, как подхватить его в случае чего.

— У него есть алиби, — сказал он вдруг. — Иначе майор бы задержал его.

— Знаю, — отозвался Монах.

— Так какого черта мы туда тащимся?

— Леша, у меня после того, что я видел в трубу, после рассказа коллеги об их семейной жизни и после визита к вдовцу создалось… э-э-э… определенное мнение о нем. Хочу закрепить, поговорив с теми, кто его знает лично.

— Ты думаешь, он убийца?

— Не знаю. Не похож вроде. Слаб, суетен, легко пугается.

— Ничего не понимаю! — воскликнул Добродеев. — Так куда мы в таком случае… На хрен?

— Успокойся, Лео, она подождет. Час, полтора, и ты свободен.

— Кто подождет? — спросил Добродеев после паузы. — О чем ты?

— Леша, я стар, я устал, да и двигаться стал я с трудом… как поется в одной старой песне про гнома. Но серые клетки пока бегают. Так что не надо нас дурить. Твоя супруга у мамы, тебе вчера поздно вечером звонила женщина, явно не жена, судя по твоим стонам, голову даю на отсечение, вы договорились встретиться. Уже девять, ты не проявляешь признаков нетерпения и не бьешь копытом. Так, слегка мандражируешь. Из чего я заключаю, что встреча должна произойти сегодня по-любэ… Кстати, ты ночуешь у меня?

Добродеев промолчал.

— Так я и думал. У вас вся ночь впереди и торопиться тебе особо некуда.