Книга Тайна венецианского купца, страница 67 – Наталья Николаевна Александрова

Надежда скосила глаза – и увидела на полу свою сумку. Значит, сумку у нее не отняли. Но, может быть, забрали ее содержимое? Странно… ничего особенно ценного там не было. А из-за имевшихся небольших денег не стоило устраивать такую сложную инсценировку…

Тут Надежда осознала, что все еще сидит связанная на унитазе, и прежде чем решать криминальные загадки, стоило бы освободиться. Тем более ноги у нее затекли, и скотч мешал дышать. Для начала она попробовала позвать на помощь, но вышло только неразборчивое, жалобное мычание, да и в туалете, похоже, никого не было.

Рассчитывать приходилось только на свои силы.

Надежда пошевелила руками, пытаясь ослабить скотч, но безрезультатно. Тогда она потянулась вниз и с трудом прихватила сумку, поставила ее на колени, открыла тоже с трудом и попыталась найти что-нибудь подходящее. Разбирать связанными руками женскую сумку – занятие весьма непростое, но Надежде повезло – почти сразу ей попалась пилочка для ногтей.

Кое-как зажав ее между коленями, она поднесла к ней связанные руки и принялась пилить скотч… Это было ужасно трудно и неудобно, но терпение – лучший рецепт в такой ситуации, и через несколько минут скотч был разрезан.

Руки освободились. Дальше все пошло проще.

Избавившись от скотча и поднявшись наконец с опостылевшего унитаза, Надежда толкнула дверцу, но та не поддавалась – видимо, была чем-то заклинена.

В это время снаружи негромко скрипнула дверь, брякнуло металлическое ведро, и послышался женский голос, фальшиво напевавший:

— Золотится роза чайная!..

— Эй, женщина, откройте! – воскликнула Надежда Николаевна.

— Между на-ами дверь стеклянная…

— Да откройте же!

Пение смолкло, и женский голос удивленно протянул:

— Никак здесь кто-то есть?

— Есть, есть, я здесь! – крикнула Надежда как могла громче.

— Правда, кто-то есть…

Шаги неторопливо прошлепали по кафелю и остановились перед дверью кабинки.

— Написано – не работает… – задумчиво проговорила женщина за дверью.

— Да откройте же! – взмолилась Надежда.

Что-то брякнуло, стукнуло – и дверь наконец открылась.

Уборщица – невысокая азиатская женщина в черном платке – строго спросила:

— Ты зачем там сидела?

— Что? Зачем я… – Надежда Николаевна онемела от такого неожиданного вопроса.

— Да, зачем? Написано же: туалет не работает! Раз не работает – значит, нельзя туда заходить!

— Хорошенькое дельце! – возмутилась Надежда. – Меня здесь заперли, и я же, оказывается, виновата. Что у вас вообще творится, хотела бы я знать? Как с клиентами в этом гадюшнике обращаются, это просто жуть какая-то! По-твоему, я сама себя в туалете заперла и табличку повесила?

Уборщица несколько растерялась и даже чуть отступила под ее напором.

— Но я ничего не знаю… – протянула она. – Я вообще только сейчас на работу пришла.

— Черт знает что! – продолжала бушевать Надежда. – Камня на камне не оставлю от вашего дурацкого кафе! Сначала драку устраивают, потом еще и в туалете запирают!

От такого напора уборщица растерялась и пошла на попятную.

— Нет никакой драки, пусто в зале. У нас вообще по утрам клиентов не бывает.

Надежда Николаевна сообразила, что те две прохиндейки смотались. Как бы ей еще и не пришлось платить за ущерб.

— Слушайте, шли бы вы в химчистку, – предложила уборщица, – а то пальто жалко.