Книга Нож гладиатора, страница 7 – Наталья Николаевна Александрова

Эта Антонина или Ангелина уставилась на неподвижное тело Ольги Хромовой, и по ее лицу пробежал, выражаясь словами классика, «ряд волшебных изменений»^[1].

Сначала это было недоумение, потом удивление, потом недоверие, затем испуг… и наконец, извращенное удовольствие оттого, что она стала свидетелем из ряда вон выходящего события и сможет долго об этом рассказывать.

— Это вы ее? – проговорила Ангелина… или Антонина дрожащим от восторга голосом.

— Да вы что! – воскликнула Вика. – Мы тут ни при чем… мы вошли, а она уже лежала…

— Ну да, ну да, конечно! – Антонина, или как там ее, поджала и без того узкие губы.

Тут за спиной у нее появились еще два или три удивленных лица, и через минуту коридор был полон народу.

Вика оглядела окружавшую их возбужденную толпу, многочисленные лица, слившиеся в одно лицо, горящее от любопытства и возбуждения, и выпалила:

— Это ее жена шефа грохнула! Мы видели, как она отсюда бежала! Вся красная, глаза горят…

— Что ты несешь? – это вошел хозяин фирмы, грубо растолкав всех женщин. – Выбирай выражения!

И добавил пару хлестких слов, характеризующих Вику не с лучшей стороны. Слова были неприличные, возможно, в какой-то мере они и соответствовали действительности, и Вика не то чтобы обиделась, но сообразила, что то, что у них было когда-то с Андреем Николаевичем, ничего не значит.

Собственно, она это и раньше знала. Да все знали.

Поэтому Вика решила, что за эту работу она держаться не станет, если что. Она посмотрела в глаза хозяину и отчеканила твердо:

— Я говорю только, что, когда мы шли сюда, нам навстречу выбежала ваша жена. А Ольга лежала на полу мертвая. И под ней лужа крови. А больше здесь никого не было.

— Где она? – хозяин фирмы обвел горящими глазами сотрудников. – Где моя жена?

— Ушли они… – сказал гардеробщик, который тоже ошивался возле туалета. – Значит, бегут, кричат, срочно пальто требуют, в дверь ногой колотят… А я что, чаю попить не имею права? Я, между прочим, тоже человек…

Его рыжие бакенбарды воинственно топорщились возле щек.

Тут разглагольствования гардеробщика были прерваны администратором ресторана – хлипким с виду, невзрачным мужчиной, на лице которого выделялись только глаза и брови. Брови были густые, как у фокстерьера, и черные глаза из-под них смотрели зорко и внимательно. Он отодвинул в сторону гардеробщика и протиснулся в туалет мимо хозяина фирмы.

— Я бы посоветовал оставить все как есть и не топтаться возле тела, – сказал он, – потому что полиции это не понравится.

— Какая еще полиция? – вскинулся хозяин. – Это еще почему? Это зачем?

— Затем, что женщина мертва.

— Точно, дамочка не в себе была, – продолжал разглагольствовать гардеробщик, – я ей говорю…

Администратор повернулся к нему и выразительно вскинул брови, после чего гардеробщик заткнулся на полуслове, бакенбарды его мигом прилипли к щекам, и он потрусил к своему рабочему месту.

— Значит, дверь входную закрыть, в гардероб никого не пускать, одежду не выдавать, – вслед ему проговорил администратор.

— Это еще почему не выпускать? – послышались со всех сторон возмущенные голоса.

Самые догадливые сотрудники сообразили, что полиция продержит их долго, а сидеть там до ночи никому не хотелось.

— Ты чего это раскомандовался? – рявкнул хозяин фирмы. – Ты вообще кто такой?