Книга Вирус Aeon. Заражённый рассвет, страница 89 – Татьяна Кравченко

Они накрыли стол просто: чёрствый хлеб, несколько банок консервов. Небольшая кастрюля с остывающим супом дымилась на печке. Все собрались вокруг большого стола. Тишина была гнетущей, только скрипели ложки о жестяные тарелки. Эд кашлянул, привлекая внимание, и поставил чашку.

— Нам нужно кое-что сказать, — начал он, и каждый в комнате почувствовал, как воздух стал гуще.

Ливия подняла голову. Глаза её горели тревогой, но голос был твёрд:

— Мы решили уйти.

Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как камни. Мия вскинула голову, как будто слышала их впервые. Оскар только молча сжал губы в тонкую линию. София сидела неподвижно, выпрямившись как струна. Питер медленно поставил ложку в тарелку. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнуло что-то — тревога или понимание.

— Куда? — спросил он ровно.

— Вантаун, — ответил Эд. — Там были лаборатории, исследования. Возможно, что-то осталось. Может быть… мы найдём шанс остановить это.

Молчание.

Джулия скрестила руки на груди, её взгляд метался между лицами. София наклонилась вперёд, едва заметно дрожащими руками сцепив пальцы:

— Я хочу поехать с ними. И… — она осеклась, потом с трудом выдохнула, — я хочу, чтобы ты пошёл со мной, Питер. Но я не могу просить тебя. Только ты решаешь.

Питер смотрел на неё несколько долгих секунд. Казалось, в его голове проносится вся их жизнь здесь — все выжившие дни, ночные разговоры, короткие радости.

— София… — сказал он медленно. — Ты моя семья. Там, где ты, там и я.

Он встал, подойдя к ней, положил руку на её плечо. София закрыла глаза на мгновение, облегчённо выдохнув. Все обратили взгляды к Джулии. Джулия молчала. Она выглядела так, словно под её кожей шла невидимая борьба: разум говорил остаться, страх требовал спрятаться, а сердце — тянулось за друзьями.

— Я… — тихо начала она, но тут же осеклась.

В комнате можно было услышать, как в углу скрипнул стул под Мией. Даже огонь в печке казался застывшим. Джулия провела рукой по лицу, словно стирая следы тревоги. Потом подняла глаза, в которых отражались решимость и тень боли.

— Я иду с вами, — наконец сказала она. — Я… не могу остаться. И не хочу.

На несколько секунд в комнате наступила лёгкость — как дыхание перед прыжком. Ливия впервые за долгое время улыбнулась, устало, с надрывом, но от души. Эд взял её за руку под столом, сжав пальцы крепко. Они были не одни. Они шли вместе.

* * *

Несколько дней после их решения прошли напряжённо. Но прежде чем отправляться, нужно было сделать ещё одно — рассказать остальным. Тем, кто вместе с ними пережил страх последних дней, кто разделял с ними запасы и крышу над головой, кто доверял им свои жизни. Оставить их в неведении было бы предательством. Вечером, когда солнце скрылось за линией деревьев, они собрали всех в церкви. В помещении пахло сыростью и старыми досками. Свет нескольких керосиновых ламп отбрасывал на стены колеблющиеся тени. Ливия встала перед собравшимися, чувствуя, как тяжелеет каждый вдох. Её ладони вспотели, но она заставила себя говорить чётко:

— Мы уходим, — сказала она. — Мы отправляемся искать учёных. Или лаборатории. Всё, что может помочь остановить это.

Сначала повисла тишина. Люди смотрели на них — одни с тревогой, другие с непониманием.

— Мы не бросаем вас, — быстро добавил Эд, делая шаг вперёд. — Мы ищем шанс для всех. Шанс на спасение.