Книга Вирус Aeon. Заражённый рассвет, страница 56 – Татьяна Кравченко

— Есть. И антисептик, и перчатки. Взяла ещё шприцы и ампулы с адреналином — вдруг кому-то понадобится.

— Хорошо, — коротко сказала Мия. Её лицо было напряжённым, сосредоточенным. Ни паники, ни жалоб — только решимость.

— Пойдём. Посмотрим тоннель до конца, — предложил Эд, когда рюкзаки были собраны, а документы уложены в герметичный контейнер.

Оскар кивнул, подкинул автомат на плечо.

Они шли по узкому коридору, освещённому тусклым светом аварийных ламп. Стены с облупившейся краской, потёки ржавчины, покрытые пылью таблички с номерами отсеков. Мир за пределами лаборатории казался забытым, заброшенным.

— Ты думаешь, там ещё кто-то есть? — спросил Оскар после долгого молчания.

— Хочу верить. Хотя бы ради них, — Эд кивнул назад, туда, где остались девушки. — Ради нас.

Тоннель вёл к массивной гермодвери. Эд включил сканер доступа. Система отозвалась глухим гудением.

— Внешний замок заблокирован, — пробормотал он. — Нужно ручное подтверждение. Был активирован автономный протокол. Возможно, есть шанс открыть вручную. Или… — Он замолчал.

— Или кто-то не хотел, чтобы мы вышли, — закончил за него Оскар. Они переглянулись.

Возвращаясь обратно, они услышали, как в гостиной кто-то смеётся. Тихо, натянуто, но всё же — смеётся.

— Что такое? — спросил Эд, заходя.

— Мия нашла кофейный порошок, — сказала Ливия, указывая на девушку, которая держала в руках пакетик, словно трофей. — Говорит, будет варить нам «последний кофе цивилизации».

— Надеюсь, не последний, — буркнул Оскар.

— Всё готово, — сказала София.

— Мы нашли выход, — выдохнул Эд. — Коридор, ведёт к гермодвери. Но она заперта.

— Всё в автономном режиме. — добавил Оскар. Без кода мы не откроем её.

Ливия застыла на мгновение, сердце пропустило удар. Потом, словно вспоминая что-то важное, она медленно подняла глаза.

— Профессор Ларсен… — прошептала она. — Он дал мне код от своего сейфа. И сказал: "На случай, если меня не будет рядом. Запомни, Ливия, это важно".

Она на секунду замолчала, будто слышала его голос снова.

— Я попробую этот код завтра. Думаю, он мог использовать одну и ту же комбинацию. Он всегда повторялся в мелочах… Это в его духе. Я почти уверена, что подойдёт.

Ливия молча кивнула. В её взгляде читалась усталость. И тревога. И решимость. Все знали: назад пути нет.

Они легли поздно. Сон был прерывистым, наполненным отрывками разговоров, криков, воспоминаний. Где-то за стенами шумели системы фильтрации, гудели старые генераторы. А за гермодверью — возможно, всё ещё дышала жизнь. Или — её обломки.

Завтра они узнают.

* * *

Утро наступило непривычно рано. Никто не заводил будильники, но все проснулись, как по команде, будто внутренняя тревога разбудила каждого ещё до звуков старого вентилятора и жужжания мониторов. Тишина лаборатории была глухой, плотной, как перед бурей. И в этой тишине завтрак казался почти священным ритуалом прощания с последними остатками рутины.

На столе стояли кружки с мутным кофе из порошка, упаковки с батончиками, пара пластмассовых мисок с овсянкой. Никто не жаловался. Сегодня еда не имела вкуса. Ливия сидела чуть в стороне, с прямой спиной и слегка нахмуренным лбом, как всегда, когда что-то обдумывала. В её руке была тонкая тетрадь с мягкой обложкой — её записная книга. Страницы были исписаны аккуратным почерком, с датами, схемами, заметками. В самом начале — список испытуемых. Позже — отметки о мутациях. Сейчас — просто дни.